Книга Неродная кровь, страница 110 – Марина Серова

Надежда вскочила, взялась за ручки кресла-коляски и сняла ее с тормоза.

— Подождите! – крикнул Сергей, подошел к ним и опустился перед Кузьмичом на колени. – Прости меня, дядя Слава! Видимо, не зря папа за меня боялся, если у меня все как-то не так в жизни получается.

— А ты куда собрался со своими ребрами? – вдруг воскликнула Надя.

Я посмотрела в ту же сторону и увидела, что Иван спустил ноги с кровати и собирается встать.

— А я виноват даже больше Сережки, если как его старший брат не смог вовремя все понять и исправить. Чего же ему одному прощения просить? – объяснил он.

— Разрешаю просить с кровати, – смилостивилась Надя.

— Алло, гараж! – крикнула я. – Я на ваши внутрисемейные разборки смотреть не хочу! Давайте закончим о деле, а потом хоть деритесь! Ко мне вопросы есть? Спрашивайте, пока я здесь. – Все переглянулись, подумали и промолчали. – Сергей! Ты результатами удовлетворен?

— Да, Таня! То, что ты совершила – это подвиг, – ответил он, по-прежнему стоя на коленях.

— Работа у меня такая – подвиги совершать, – хмыкнула я. – По расходам отчитаюсь позже.

— Не надо! – воскликнул он. – Мне Клавдия Петровна рассказала, сколько всего ты потеряла из-за этого дела. Оставь себе, а гонорар, как я и обещал, будет двойной.

— Ну тогда у меня все! Пошли, Лада! – предложила я.

— Ты, как всегда, всех победила, Танюша! – вставая со стула, сказала она и обратилась к Сергею: – А ты, если тебя здесь не убьют, зайди потом ко мне – поговорить надо.

Мы вышли из палаты, пошли к лестнице, и я сказала:

— Ну, наверное, пора мне домой – посмотрю, что от родимой хаты осталось.

— Во-первых, у тебя там все в порядке, а во-вторых, пока не долечишься, даже не думай об этом, – серьезно сказала она.

— Да у меня уже ничего не болит, – возразила я, имея в виду травму от выстрела.

— У тебя предъязвенное состояние, что неудивительно при твоей нервотрепке и нерегулярном питании черт-те чем. Хочешь до язвы доработаться?

Я покачала головой и пошла к себе – язвы желудка я не хотела.

У себя в палате я разоблачилась, разогрела в микроволновке успевший остыть обед – за нашими разговорами его время давно прошло – и с удовольствием поела. Потом я в халате прилегла на кровать и от чувства величайшего облегчения, что я закончила дело – ну и на полный желудок, конечно, – сама не заметила, как задремала. Меня ненадолго разбудили – уколы, капельница, а потом я легла спать уже по-настоящему.

Проснулась я неожиданно от того, что рядом со мной какой-то мальчик негромко читал детский стишок: «Наша Таня громко плачет – уронила в речку мячик. Тише, Танечка, не плачь…»

Притворяясь по-прежнему спящей, я пыталась сориентироваться, где он, и, поняв, нанесла удар, но моя рука провалилась в пустоту, а вот запястье оказалось как в капкане, и мужской голос закончил: «Дядя Рамзес достанет твой мячик».

— Нет, когда-нибудь я тебя все-таки убью, – рассмеялась я, включила ночник и села на кровати. – Как ты сюда попал?

Сидевший на стуле в костюме медбрата Рамзес снял со спинки кровати мой халат, протянул мне и голосом основоположника ответил:

— Нет таких кьепостей, котоые не могли бы взять большевики, – и уже серьезно спросил: – Как Бин? Он в палате не один, с ним тот мужик из «Хаммера» и его женщина, вот я и решил не светиться.