Книга Полеты над пропастью, страница 48 – Марина Серова

Я еще немного полежала с закрытыми глазами, потом снова их открыла. Сверкающие круги исчезли, зато было темно, как в погребе.

Я пригляделась и увидела ряды кроватей и окна, забранные снаружи решетками.

Я заерзала и ощутила какое-то грубое покалывание, потом посмотрела на себя и увидела лежащее на мне одеяло. Так это оно кололось! Далее до моих ушей донеслись вскрики и протяжные стоны.

И тут меня осенило: да ведь это психиатрическая больница. В нее меня привезли из кафе «Незабудка», в котором я устроила шоу под названием: «Увезите меня в психушку, а то я зарежу себя». А зачем мне надо было попасть сюда?

Я напряглась и вспомнила: да затем, чтобы проверить, на самом ли деле здесь находится Изольда и в каком она состоянии? Могла ли она симулировать свое обострение, чтобы создать себе алиби на убийство Константина Прикладниковского, своего бывшего мужа?

Самое главное я вспомнила, несмотря на то, что голова у меня была как чугунный котел. Ладно, это пройдет, а сейчас мне пора приниматься за дело, то есть искать Изольду.

Я отбросила в сторону колючее одеяло и обнаружила, что на мне больничный ветхий халат. Но это меня не очень огорчило: ведь в машине у меня всегда находился запас одежды. Когда я отсюда выберусь, отыскав Изольду – а в этом я нисколько не сомневалась, – я первым делом сброшу с себя эти лохмотья.

Я села на кровати и собиралась подняться, как почувствовала, что кто-то очень внимательно на меня смотрит.

Я подняла глаза и увидела прямо около своей кровати высокую и очень худую женщину, коротко, «под мальчика», остриженную и в больничной пижаме.

— Проснулась, холопка? – вдруг угрожающе спросила она и протянула ко мне скрюченные пальцы.

— Простите, что? – Я инстинктивно отшатнулась, и ее пальцы царапнули пустоту.

— А ты верткая, холопка, – не то похвалила, не то осудила пациентка и вдруг заорала: – А ну, на колени, холопка!

Я прямо с кровати скатилась на пол.

— Ну, вот, сразу видно, что послушная холопка, – одобрительно произнесла она и положила мне на голову свою руку.

Я так и продолжала стоять на полу на коленях, лихорадочно соображая, что же предпринять дальше. Наверное, надо попытаться выяснить, с кем она себя идентифицирует.

— Ну, ладно, вставай, чего стоишь-то, – наконец разрешила пациентка, – показала ты истинное смирение, поэтому вот тебе мое царское благословение.

Ага, значит передо мной «царица»?

— Матушка… государыня… – запинаясь, произнесла я и остановилась.

— Следуй за мной, – скомандовала мне чокнутая баба.

Я подчинилась, решив, что так разведать обстановку выйдет сподручнее.

Мы вышли в коридор и прошли в большое помещение, очевидно, своеобразную зону отдыха. Здесь царило броуновское движение: разнополые фигуры в больничных пижамах бродили туда-сюда, собирались в маленькие группки и стояли, прислонившись к грязно-бежевым стенам.

— Матушка-государыня, не вели казнить, вели миловать, – внезапно кинувшись в ноги «царице», запричитал маленький тщедушный мужичок.

— Ну, чего там, Епифашка? – вальяжно осведомилась «государыня».

— Ах, матушка, Прошка-то совсем плохой стал, заговариваться начал, несвязные речи у него.

— Ладно, пойдем, посмотрим. И ты, холопка, идем с нами. – Она обернулась в мою сторону.

Конечно, пойду, неужели тут останусь? Не затем я сюда попала с таким трудом.