Книга Полеты над пропастью, страница 47 – Марина Серова

— Конечно! – патетически воскликнула я.

— Но ведь есть и другой вариант, который… – начал мужчина, но я его прервала.

— Нееет! – заорала я.

Интересно, он что же думает, что я сейчас соглашусь с ним и покорно дам взять у себя вилку и нож?

Нет, пока не приедут санитары, я буду до конца играть эту идиотскую роль дуры, которая собирается покончить с собой.

— Подождите, но ведь если вы покончите с собой, вы принесете очень сильные страдания своим близким: родителям, другим родственникам, их друзьям. Скажите, у вас есть родители? – спросил мужчина.

— Есть, – ответила я.

— Значит, своей кончиной вы ввергнете их в такое отчаяние, что, возможно, они будут не в состоянии перенести вашу смерть. Я знаю таких людей. И никакие консультации и работа психолога не помогли им оправиться от этой потери.

Значит, он действительно психолог. Ну, да, говорит-то он правильные вещи. Доведись мне быть на его месте, я бы именно так себя бы и вела.

Однако где же санитары? Тут ведь ехать всего-то пару минут.

— Ваши родители до конца своих дней будут пребывать в таком аду, который невозможно себе представить. И…

Психолог хотел еще что-то сказать, но в это время мой слух уловил звук подъезжающей машины.

«Неужели я их дождалась? – подумала я. – Скорее бы, все вокруг уже порядком устали».

И в самом деле, в кафе вошли два санитара. Ну, наконец-то!

Я отшвырнула ненужные мне теперь вилку и нож и чуть ли не бросилась к ним, изображая неуемную радость:

— Вот они! Как же долго я вас ждала!

— Ну, вот и дождалась! – сказал один из них.

— А она точно наша? – Он вдруг засомневался.

— Да ладно тебе, отвезем, а там без нас разберутся.

— Да, да, вы уж, пожалуйста, увезите ее, – послышались голоса посетителей.

— Давай, подруга, шевелись, – обратился санитар ко мне. – Или связать ее для верности? – спросил он своего напарника.

— Ой, пожалуйста, не надо меня связывать, я сама, я сама, – заверила я санитаров.

— Ну, так и ступай тогда, чего стоишь, как пень? – И он подтолкнул меня к выходу.

Потом они схватили меня за руки с обеих сторон и, открыв дверцу машины, погрузили меня в нее.

— Какой укол сделаем? – спросил один из них и вытащил из санитарной сумки шприц.

— Ой, а я боюсь уколов, – глупо захихикала я.

Не обращая на меня никакого внимания, они мне вкололи какое-то вещество. Я почти сразу же отключилась.

…Пришла в себя я от каких-то неясных звуков, которые как будто бы напоминали человеческую речь. Точнее сказать, они попеременно были то речью человека, то сливались в какой-то нарастающий гул.

Некоторое время я полежала с закрытыми глазами, не решаясь их открыть. Гул постепенно исчезал, я уже ясно слышала довольно внятные слова. Вот глаза открыть все никак не получалось: они были тяжелые, как будто налитые свинцом.

Когда у меня все-таки получилось чуть-чуть приоткрыть веки, я тут же их снова смежила, потому что вокруг меня замелькали светящиеся огоньки, которые потом трансформировались в разноцветные концентрические круги. Эта карусель продолжалась довольно долго, но стоило мне снова закрыть глаза, как все исчезло.

Определенно санитары накачали меня чем-то галлюциногенным, иначе с чего бы это меня так колбасило? А где это я сейчас нахожусь? Мои воспоминания обрываются на том самом месте, когда санитары поволокли меня к «Скорой» и что-то мне там вкололи.