Книга Полеты над пропастью, страница 37 – Марина Серова

— Я вас очень прошу, я вас просто умоляю! Проведите меня тогда хотя бы к заместителю главного врача, если его самого сейчас здесь нет. Я хотя бы просто поговорю с ним. Я в долгу не останусь. – Тут я незаметно сунула в окошко купюру.

Анастасия с невозмутимым выражением лица моментально убрала «благодарность». Ее ловкости смог бы позавидовать сам Дэвид Копперфильд.

— Ладно, что с вами поделаешь, идемте, – кивнула она мне.

Женщина вышла из «Справки», сообщив Лилиане, что она идет по делам, но девушка даже не обратила на нее никакого внимания, продолжая болтать по телефону.

— А кто у вас здесь находится? – спросила я Анастасию.

Женщина недоуменно посмотрела на меня.

— Как кто? Больные, естественно, – ответила она.

— Я понимаю. Но я о другом хочу спросить. Они… не опасны? Ну, могут они наброситься ни с того ни с сего?

— Таких здесь нет, не бойтесь. Они находятся совсем в другом месте.

Выйдя из регистратуры, я и Анастасия повернули направо и, пройдя небольшой отрезок коридора, оказались у запертой на ключ решетчатой двери. Дверь вела на второй этаж. Анастасия открыла ее своим ключом, и мы поднялись по лестнице.

В просторном холле с отрешенными лицами бродили пациенты в спортивных костюмах или домашних халатах. Одни из них маршировали, как на параде, высоко поднимая ноги и размахивая руками. Другие брели, еле-еле передвигая ноги. Общим было отсутствующее выражение на лице, у многих лица напоминали застывшие маски. Казалось, что никому из них не было никакого дела до своего соседа. Какое-то жуткое броуновское движение, лишенное всякого смысла. Наверняка они находятся под действием затормаживающих нервную систему лекарственных препаратов. Одни вели разговор с воображаемым собеседником – это было видно по их жестам и тихому бормотанию. Другие вышагивали молча, как будто бы погруженные в себя и отгороженные от остального мира.

Мне стало очень некомфортно, хотя Анастасия ранее и заверила, что они не представляют опасности.

К нам подошел высокий грузный мужчина в очках и спросил:

— Что здесь происходит?

— Ничего, Алеша, – спокойно ответила Анастасия, – все в порядке, не беспокойся.

— А с нами точно ничего не случится? – не унимался больной.

— Абсолютно ничего, Алешенька, иди к себе.

— А куда мне идти? Где мое место? – плачущим голосом ребенка спросил взрослый человек. – Я потерялся!

«Да ведь он не ориентируется в пространстве, – подумала я, – и возможно, во времени тоже. Как говорится: «не дай мне бог сойти с ума».

В это время к Алеше подошел высокий и очень худой паренек, еще совсем подросток. На нем были узкие брюки и короткая футболка без рукавов.

— Ой, Игорек пришел! – обрадовался Алеша. – Мой юный друг, как долго я тебя ждал! Спой что-нибудь, Игорек, – попросил он.

— Счас. – Игорек надул щеки и, стуча кулаками по своим выступающим ребрам, запел: – Барабан был плох, барабанщик – бог…

Потом подросток вдруг поднял руки в стороны и начал бегать по кругу со словами:

— Я самолет!

Вот такого уж точно никому не пожелаешь.

Наконец мы подошли к двери, на которой висела табличка «Главный врач Черепанов Геннадий Дмитриевич».

— Вот, стучите, – сказала Анастасия и ушла.

Я последовала ее совету и постучала в дверь.

— Входите, – раздался женский голос.

Я вошла и поздоровалась с сидящей за столом крупной женщиной лет пятидесяти пяти. Судя по надписи на ее бейдже, ее звали Алевтина Лазаревна Ермолаева. Стало быть, это она сейчас заменяет главврача, который находится на совещании. Перед Ермолаевой стоял монитор, она бойко щелкала мышкой.