Книга Кольцо с секретом, страница 29 – Марина Серова

— Ну что, информативно, – признала я, – а Вознесенский – вот этот?

Я вывела паблик Алика.

— Вроде бы он, – глубокомысленно сообщила Ленка, потягивая очередной бокальчик, – только тут он какой-то уж больно миленький.

И трудно было с ней не согласиться. В самом деле, иное слово подобрать было трудно. Эти золотистые кудри-локоны, нежно-розовые щечки, этот чистый, открытый взгляд огромных васильковых глаз. Эконом-версия юного Леля или Есенина, если угодно.

— Что же, не такой он миленький, как на картинке? – поинтересовалась я у подруги.

Ленка подумала.

— Ну как тебе сказать. Конечно, он не кусается. Мирный, тихий, воспитанный, одним словом – староста. Но, и это замечала не только я, какой-то он двусмысленный. Такое впечатление, что он постоянно, как это называется, «фильтрует базар», всегда думает, прежде чем сказать. Даже «здравствуйте».

Я искренне удивилась:

— Это что, плохо?

Ленка удивилась не менее искренне:

— А ты что, много таких знаешь, которые так поступают?

Я подумала и взяла свои слова назад: в самом деле, среди моих многочисленных знакомых таких уникумов не было.

— И потом, он вообще не Алик, – добавила подруга, – по документам он Олег.

— Как это, Алик – и вдруг Олег? Странный какой полет фантазии, – пробормотала я, – мистификатор.

— Да уж, согласна. Но в любом случае в ведомостях он именно Олег Вознесенский. Так, по учебе, ничего не скажу эдакого. Учится хорошо, интеллектом блещет.

— А что, ты говоришь, у них с Ириной взаимно-серьезно?

— Сложно сказать, – важно, точь-в-точь психолог-эксперт, заявила она, – то, что Ирина на нем виснет, рискуя сломать или попортить…

— Он что, такой хрупкий?

Ленка показала рукой рост крупной болонки.

— Мелкий. И тощий.

— И слабенький, наверное?

Ленка послушно подумала и почему-то воспротивилась:

— Нет, я бы не сказала. Однажды открывали дверь в подвал основного корпуса, такая сварная калитка, еще советских времен, понимаешь?

Я кивнула.

— Вот, а замок порядком заржавел. Тыкали-тыкали ключом – входит, но не поворачивается. Так пока бегали за смазкой, Вознесенский пальцами так – раз – и повернул.

— Ого, – восхитилась я, представив подобную картинку, – в самом деле, здоров.

Я снова наполнила Ленкин бокал, напомнив, что все-таки надо закусывать.

— Ага, – согласилась она, лакомясь сыром, – давай дальше?

— Ну, допустим… еще один представитель династии Демидовых. Это кто, брат аль дядя?

Я вывела соответствующую страничку.

— Брат Иринин, – с непонятной нежностью сообщила Ленка, – старший.

Я мельком глянула на нее и несколько удивилась. Моя подруга, при всех своих странностях, все-таки дама со вкусом, все предыдущие ее избранники отличались как минимум презентабельным внешним видом.

А тут перед нами имело место явление исключительно утилитарное и недекоративное, на всех фото – в каких-то тельниках и хоккейных свитерах, антураж соответствующий: шашлыки, сосиски, резиновые сапоги и пиво-пиво-пиво. Возможно, если его поймать, почистить и побрить, открылась бы какая-то иная картина. Пока же я видела нечто заросшее диким волосом чуть ли не под глаза, постоянно с сигаретой в зубах – причем даже не нормальная сигарета, а, как я заметила с немалым удивлением, без фильтра, чуть ли не самокрутка. Лицо тоже, мягко говоря, не успешного управленца: костистое, скуластое, губы толстые, подбородок выпирает, волосы на голове торчат как щетка, лишь на лоб спускаются курьезным мысом, к лохматым нависающим бровям. Как и у сестры, глаза хороши – чуть раскосые, как у кота, удивительно зеленые, в густых длинных ресницах. Однако в его случае одни глаза – это хорошо, но крайне мало.