Книга Ловушка для дурака, страница 42 – Марина Серова

— Тебя выпустили из твоей шарашки или что там? Почтовый ящик? Ты перестал работать на оборонку? Ты изменил свой взгляд на войну? Зачем ты пришел сюда, туфлями посиять? – язвила она, уворачиваясь от объятий с ловкостью бывалого, пусть и тощего боксера.

Впрочем, за порог его все-таки впустили. Один – ноль в его пользу, и это только начало. Хотя дамочка продолжала обливать его словесными обличениями:

— Мне не так важно, что ты пропал на полгода. То, что ты предал наши идеалы, свое мировоззрение, растоптал все, что могло нас объединять, – вот это страшно!

Он, склонив голову, молчал с видом благоговейным и сокрушенным. Она, наконец, иссякла, и заявила с пафосом отчаяния:

— Я переболела тобой, Алексей.

— Это все из-за того, что я честно выполнял свой долг? – печально спросил Максим. – Что отправился работать на благо родины… что ж, пусть так. Но я при первой возможности поспешил к тебе. У меня всего двадцать четыре часа, и мы бездарно потратили уже двадцать минут…

— Девятнадцать! – немедленно обличила она, вскинув руку и глянув на крупные мужские часы. – За полгода – ни звонка, ни месседжа, ни-че-го! А теперь ты минуты считаешь!

— Это неправда, – тихо, но твердо заявил он, – я писал тебе. Каждый день, по нескольку раз, даже там, где не было связи!

— Зачем?!

— Я верил, что как только она появится, ты получишь мои послания.

— Ты писал? Каждый день?! – требовательно, но уже без былой решительности, переспросила она.

«О, слышу знакомые нотки… как это там? Просят они: «Нас обмани»? Ну а как же, для тебя иллюзии – это твоя жизнь, кислород. Помести тебя в атмосферу чистой правды – ты же помрешь тотчас».

Он вдруг представил ее рыбой, хлопающей ртом на берегу, и едва не хохотнул. Пришлось изобразить подавленный вздох и нежно проворковать:

— Как ты могла подумать… забыть… не чувствовать… Лидочка!

— Не смей. Не надо, Леша, – она уже тихонько хихикала, высвобождая руки, в то время как Максим, сглатывая тошноту, покрывал поцелуями сухие сморщенные ладошки в уродливых сиреневых перстнях.

…Еще минут сорок спустя – тут не Маргарита, особо много не надо, она предпочитает умственные упражнения, – они уже сидели на кухне, попивая чай с одиннадцатью секретными органическими компонентами, и, выкурив по «айкосу», с нежностью взирали друг на друга.

Максим огляделся: тут все без изменений. Зачахший кактус на подоконнике. Раскрытый ноутбук, недописанный пост – классический, длинный, со множеством вопросительных и восклицательных знаков. Разве что подписчиков стало побольше. Грязные чашки, залитая сбежавшим кофе плита, засохшие бутерброды, фантики.

«Безумное чаепитие», – подумал он. Как жаль, что в этом храме интеллекта нельзя нормальную сигарету выкурить.

К тому же видно, что некий червяк Лиду глодал, потому что она все-таки снова подняла вопрос об отсутствии активной переписки:

— Алексей, я все-таки недопонимаю, зачем ты, со своим интеллектом, данными своими, работаешь в этой сфере. Ты мог бы трудиться преподавателем, образовывать умы, а не лазать по шахтам и тайге, где даже интернета нет… что это за места такие? Между тем ты выглядишь свежим, ухоженным…

С горькой усмешкой он заметил, максимально смиренно и кротко:

— Неужели я даром потрудился, излечивая тебя от ревности?

— Это другое, – открестилась пожилая Джульетта и покраснела. Ее лицо утратило аристократическую удлиненность и внезапно обнаружило тенденцию к собиранию в кулачок. Получилась довольно противная старушечья физиономия.