Книга Закон бумеранга, страница 34 – Марина Серова

— Знаете, я еще хочу заметить, что Ева после скандала с конкурсом пригрозила Лизе, что она еще пожалеет, – заметила Наталья Вячеславовна.

«Так, а вот это уже интересно…»

— Не знаю, было ли это сказано в пылу эмоций или Ева действительно задумала что-то недоброе. Хотя ей тогда было всего тринадцать лет…

— А Ева способна на нападение? – спросила я.

Конечно, странно было спрашивать это про шестиклассницу, но тем не менее некоторые люди не могут забыть детские обиды.

Учительницы задумались.

— Она была дерзкая и острая на язык, – ответила Виктория Евгеньевна. – Могла дать отпор. Но напасть… не знаю. И я лично надеюсь, что она уже забыла об этом случае и живет счастливо.

Или задумала отомстить. Как сказали гадательные кости: «Появятся ваши старые враги». Ева вполне могла затаить обиду: она училась, старалась, участвовала в конкурсах, но тем не менее все лучшее доставалось другой, причем на блюдечке, а не путем ее усилий; естественно, девчонку могло взорвать от такой несправедливости, тем более наградой была досрочная сдача экзаменов – это роскошный подарок для любого ученика.

— Что ж, спасибо за беседу. Всего вам доброго, – сказала я и покинула школу.

В машине я позвонила Кирьянову и обо всем рассказала.

— Очуметь не встать! – Кирьянов так отреагировал на «политику» Смазова. – Вот тебе и уважаемый профессор: «Я вам добро делаю, и вы мне ответьте тем же, целуйте мою дочку в ж…» кхм-кхм… «в одно место». Ну, кажется, я понимаю, почему Смазовы хотели, чтобы все прошло втайне.

— Я сейчас поеду к Еве, побеседую. У тебя там как дела? – спросила я.

— Ну, нечем похвастать. Пытались пробить номер, с которого злоумышленник звонил друзьям Лизы, но он уже недействительный. Прыткий, зараза, – Кирьянов скрипнул зубами.

— Действительно, обидно. Ну, не буду задерживать, давай до связи, – отключилась я, и меньше чем через секунду позвонил Смазов.

Сначала я рассердилась – достал меня его контроль, потом вспомнила, какой щедрый патрон он был для школы, и мне захотелось проверить его.

— Да, Андрей Викторович, – ответила я.

— Татьяна, здравствуйте. Как проходит дело? – спросил профессор.

— Нарисовалась одна подозреваемая, поеду сейчас к ней. Ева Шувалова, это имя вам что-нибудь говорит? – спросила я с ехидцей.

Возникла пауза.

— Кажется… кажется, это… – на заднем фоне послышался голос Лизы, профессор, оторвавшись от телефона на мгновение, назвал имя Евы. – Нет, не припомню такую. И Лиза тоже не помнит.

Неудивительно, она бы ее и не вспомнила.

— Напомню: когда-то был конкурс талантов, который выиграла ваша дочь, хотя в победители прочили Еву, – сказала я несколько наигранно.

— А! Теперь вспомнил, – сказал профессор. – Она и ее родители еще скандал нам закатили.

— Потому что вы заставили жюри проголосовать за вашу дочь!

— Что вы себе позволяете?! – возмутился профессор, впервые повысив на меня голос. – Кто такую чушь вам сказал!?

— Я съездила в школу, которую вы когда-то патронировали, – продолжала я ехидничать. – Много интересных деталей для себя выяснила.

Опять возникла пауза.

— Что бы вам там ни сказали, это все вранье, – строго сказал профессор.

— А что конкретно? – заинтересованным тоном спросила я, зная, что так поставлю профессора в неловкое положение: знает, что у него рыльце в пушку, но что конкретно он сделал – сказать побоится.