Книга И грянул выстрел, страница 33 – Марина Серова

— У вас очень большая сумма долга, Алексей Владимирович. И, что бы вы ни говорили, на какую-либо дружбу и хорошие отношения с Черемысленниковым ни ссылались, Самохвалов не скостил бы вам такую крупную сумму. Поэтому налицо мотив – избавление от крупного долга, и как результат – убийство Самохвалова.

— Но я не…

— Вы лучше расскажите, как вы провели тот вечер и ночь, когда был застрелен Самохвалов, – прервала я его.

— Вечером я гулял по парку, а потом, естественно, отправился спать.

— И вы всю ночь никуда не выходили из своей комнаты?

— А куда мне было выходить? Конечно, я никуда не выходил!

— А кто это может засвидетельствовать, подтвердить?

— Не знаю, – растерянно произнес Барабанщиков, – я же один сюда приехал… А-а! – вдруг радостно воскликнул завсегдатай ипподрома. – Видели меня, видели! Я лег спать часов около половины двенадцатого. Я, вообще-то, еще раньше привык ложиться, но тут природа, захотелось воздухом подольше подышать. Так вот, лег я спать, и уже почти уснул, как вдруг услышал стук в свою дверь. Я встал с постели. Потом подошел к двери и спросил. Ответила мне женщина, сказала, что ей очень нужна помощь. Я накинул халат, открыл дверь и увидел Виолетту, жену Александра. Она попросила у меня перцовый пластырь. Объяснила, что неловко нагнулась и у нее сильно заболела поясница. Я сказал, что пластыря у меня нет, потому что постоянно делаю специальные упражнения и подобной болью не страдаю. Я посоветовал ей обратиться к охраннику, ну, к тому, кто дежурит. Если перцового пластыря и не найдется, то хоть обезболивающее какое-нибудь дадут.

— И во сколько это было? Я имею в виду визит Самохваловой.

— Ну, примерно уже после часа ночи, я так думаю. Я же на часы не смотрел.

— Понятно.

Да, мне стало понятно, что отставной полковник Барабанщиков, судя по всему, не имеет отношения к убийству Самохвалова. Вряд ли он стал бы подставлять сына своего друга. Значит, еду я сейчас к Виолетте Самохваловой. Интересно, подтвердит она или опровергнет показания Барабанщикова? И как она объяснит, зачем выбросила флакончик из-под лекарства?

Самохваловы проживали в элитном доме в центре Тарасова на тихой, спокойной улочке Шевченко. Я позвонила по домофону и, представившись, попросила разрешения подняться.

— Я сейчас узнаю у Виолетты Григорьевны, сможет ли она вас принять, – ответил мне женский голос. Скорее всего, это была домработница или экономка.

Через минуту тот же голос сообщил, что Виолетта Григорьевна согласна принять меня. Меня встретила высокая, немного сутулая женщина средних лет в темном платье.

Самохваловы жили в двухуровневой квартире. Прямо из просторного холла широкая лестница вела на второй этаж. Виолетта – полноватая, небольшого роста женщина с невыразительным, каким-то блеклым, но ухоженным лицом и тонкими светлыми стильно подстриженными волосами – пригласила меня в гостиную. Чувствовалось, что она регулярно пользуется услугами косметолога и парикмахера, и они делают все возможное, чтобы поддерживать ее внешний вид. На Самохваловой был черный траурный костюм.

Мы сели с ней в мягкие кожаные кресла друг против друга. Краем глаза я заметила большой фотопортрет в траурной рамке. На нем был запечатлен импозантный и представительный мужчина уже в годах, но еще сохранивший привлекательность. Да, он мог произвести впечатление на женщин.