Книга Как в индийском кино, страница 41 – Марина Серова

Ей откровенно хотелось посплетничать с новым человеком, перемыть кости подруге, но говорить откровенно на лестничной площадке Нина не могла, а пригласить меня войти хотя бы в прихожую… Да при одном взгляде на мои сапоги ни одной вменяемой хозяйке и в голову бы такое не пришло, но она решилась.

— Проходите, подотру потом, – махнув рукой, сказала она.

Сняв сапоги и дубленку в прихожей, я проследовала за ней на кухню – и почему все всегда приглашают гостей именно туда?

— Как я ее понимаю, – продолжила я начатую тему. – Ей, наверное, и поговорить-то было больше не с кем.

— Вот и я о том же! Они ее, конечно, не обижали! Видела я, какие платья с пальто ей хозяйка отдавала! Да и школу вечернюю она же ее закончить заставила – видно, неудобно ей было перед гостями, что у них прислуга такая темная да необразованная. Да ведь прислуга, она и есть прислуга! Не ровня! Чего с ней разговаривать? Один только Вадим и относился к ней как к человеку! Уважал! – подчеркнула она.

— Потому-то она и согласилась от них уйти и за матерью Вадима Сергеевича ухаживать? – спросила я.

— Да с радостью! Тем более что уже на пенсию вышла! Да и деньгами он ее не обидел! Только одна она не справлялась. Вот он и нашел ей в помощь какую-то медсестру, которая за его матерью еще в больнице ухаживала. Видать, большими деньгами ее с работы сманил. Вдвоем-то они и работали. На Аглае вся работа по дому – прибрать, приготовить, постирать, а девчонка – та уколы, капельницы и все прочее по медицинской части.

— Значит, дружно жили? – уточнила я.

— Сначала да, а потом что-то разладилось у них – поругались, что ли… – Нина пожала плечами. – Не говорила она, в чем там дело было, а только губы поджимала, когда я про Смирнова спрашивала. Ну, посидела она дома где-то с полгода… Да, точно полгода. Только к приработку-то она уже привыкла. Хоть и накопила она немало, но много-то не бывает! Вот и взялась с ребеночком сидеть. Хороший такой мальчишка! Она его Ежулей да Ежиком звала, как с родным с ним носилась.

— Что это за имя такое странное? – удивилась я.

— Да Сережа он по-настоящему! Девчонка тут одна… На базаре, видать, торгует, потому что вид такой замотанный, что не приведи господи, да и прибегала она урывками – они же там без выходных без проходных на хозяев ишачат. Так вот, она родить-то родила, а муж где? А нету! И к родителям везти боялась! А Аглае чего? Она же Жанку-то вырастила, ей это не впервой. Вот она с ним и возилась! Года полтора, не меньше! Нет, больше! А может, и все два! Не помню уже, своих дел полно. И в поликлинику она его возила, и еще куда! А чего? Она на первом этаже! Коляску выкатила да пошла! А когда и без коляски, бывало, на целый день уйдет! Говорила, что в парке с малышом гуляет. Бутылочки с собой возьмет и идет. Она небось и мужа себе там нашла.

— Какого мужа? – с трудом вставила я, слегка обалдевшая от этого словесного потока.

— А вот этого не знаю! Не знакомила она нас! Побоялась, что отобью! – ехидно процедила она. – А что? Я женщина еще нестарая, да и внешностью бог не обидел!

«Только толщины да болтливости отвесил сверх всякой меры, а вот умишка пожалел», – мысленно хмыкнула я.

— Я так думаю, что она с мужем в деревню и съехала. Говорила я ей, что обберет он ее да бросит! А родня ее? Она же как девчонкой молоденькой уехала оттуда, так больше и не была ни разу! Может, она их родней и считает, а они ее? Чего им с ней цацкаться? Опять-таки обберут, и все! Куда она потом денется? Раз уж тебе своя крыша над головой досталась, так и держись за нее двумя руками! Да, если б не Ванька, не видать бы ей ничего!