Книга Выше только звезды, страница 70 – Марина Серова

— Тамара, ты на меня напраслину не возводи! Все знают, что у меня самый лучший самогон во всей Агафоновке. Как только у тебя язык повернулся его отравой назвать! Да я поначалу и не хотела твоего мужа отоваривать, потому как он уже изрядно бухой был. Только он сказал, что ты сама его за бутылкой послала, брат, мол, твой из Тамбова приехал, и вам выпивки не хватило. Я ведь твоего брата помню – он, поди, весит больше центнера. Такой целый литр выпьет без закуси, и ему все нипочем будет.

— С чего это Петьке ко мне приезжать? Толечка наврал тебе с три короба, а ты и уши развесила.

— Может, и наврал, откуда мне-то было знать? Вот что, Тамара, я тебе скажу – я, конечно, виновата, но и ты не без греха. Думаешь, никто не знает, с чего твой муженек начал пить, пустился во все тяжкие? Вот и вчера, поди, повод был…

— Значит, ты меня решила крайней сделать? – новоиспеченная вдова угрожающе надвинулась на Евдокию Петровну. – Да я тебя, самогонщица треклятая, в тюрьме сгною! Убийца!

Только пенсионерку напугать было не так-то просто, она тут же дала Маменко отпор:

— А ты-то сама кто? Святая, что ли? Я слышала, Толька в кухне квасил. Что же ты у него бутылку-то не отняла? Или тебя самой дома не было, опять по чужим койкам прыгала? Машки бы своей хоть постеснялась! Девчонка уже не маленькая, все видит и понимает.

— Ты дочку мою не трожь. Это ты ее сиротой сделала, да еще и деньги с нас взяла, душегубка!

— На, забери их обратно, – Хохлова достала из-под клеенки, покрывавшей стол, купюры, которыми ночью расплатился с ней Анатолий.

Вдова выхватила деньги из рук Евдокии и напоследок бросила ей:

— Знай, Дуся: я этого так не оставлю. Сегодня же пойду к участковому, он быстро твой шалман прикроет! Нет, лучше я сразу в прокуратуру заявление напишу, чтоб тебя, кровопийца, под суд отдали. Суши сухари! – Тамара развернулась и вышла вон.

Евдокия снова повернулась к лампаде и стала читать молитву.

— Бабуль, а ведь она кое в чем права, – сказал внук, выглянувший в этот момент из своей комнаты.

— Дима, я думала, ты спишь. Значит, ты все слышал?

— Ну, не все, только самый конец. Значит, дядя Толя умер? Надо бы нам самим самогонный аппарат уничтожить, пока милиция за ним не пришла. Самогоноварение – это ведь занятие незаконное. Вот скажи, зачем ты этим занимаешься?

Бабка перекрестилась, глядя на иконку, и обратилась к внуку:

— И скажу, Дима, если ты сам не понимаешь. А ты, видать, на самом деле не понимаешь, на какие деньги мы в последнее время существуем. Я уж не помню, когда твои родители зарплату домой приносили! А сколько средств на твой спорт уходит? Где это видано, чтобы медали и грамоты за счет самих спортсменов покупали! Я уже не говорю про поездки на всякие там сборы и соревнования. А если у тебя копеечка лишняя появляется, ты ее на цветочки для Насти тратишь. Думаешь, моей пенсии надолго хватает? Хорошо, если на неделю. Так вот, живем мы только за счет моего самогона! Как же я брошу его гнать? У твоей матери зимних сапог нет. Она Олегу об этом уже все уши прожужжала. Он пообещал Любе – купит, мол, он ей сапоги. Интересно, на какие шиши? У него у самого куртейка совсем куцая, он в ней еще одну зиму не проходит…

— Бабуля, родителям рано или поздно зарплату отдадут. Так что ты бросай это занятие! Прорвемся как-нибудь. В крайнем случае я сам работу найду, вагоны пойду разгружать.