Книга Выше только звезды, страница 69 – Марина Серова

— Это у вас, Анастасия Валерьевна, не было. А у Дмитрия Олеговича? – Я уткнулась глазами в бумаги. – Кстати, девичья фамилия Марии – Маменко. А отчество Сергея – Дмитриевич. Может, эти обстоятельства вам что-то подскажут?

— Маша Маменко? – переспросила Хохлова, и я поняла, что она наконец-то начинает понемногу прозревать. – Неужели та самая?! Нет, этого просто не может быть! Я бы ее узнала! Хотя… прошло столько лет… Действительно, а сколько же лет прошло? Почти двенадцать…

Анастасия Валерьевна переключилась в «режим» воспоминаний…

Как моя клиентка уже не раз подчеркивала, она и ее муж выросли в тарасовском поселке Агафоновка. Несмотря на то что официально он считался городской территорией, фактически жизнь там очень походила на деревенскую. Большинство агафоновцев проживали в частных домах с удобствами на улице, многие держали домашную птицу и даже скот. Разумеется, все они хорошо знали друг друга, не то что жители высотных многоквартирных домов в новых городских микрорайонах. Почти вся Агафоновка покупала парное молоко у Кузнецовых, державших корову, яйца – у Коноплевых, а самогон – у Хохловых. А точнее, у Евдокии Петровны Хохловой, бабушки Дмитрия. Конечно, конкуренция в сфере самогоноварения была высока, но бабка Дуся настаивала свой продукт на каких-то травах, что отбивало запах сивушных масел и даже, по ее словам, придавало алкогольному напитку ее изготовления целебные свойства. Так что ее самогон был вне всякой конкуренции. Покупатели приходили к ней в любое время дня и ночи. Надо сказать, пенсионерка занялась этим криминальным бизнесом не от хорошей жизни. Ей одной, пожалуй, хватило бы ее скромной пенсии, но в девяностые годы на ее иждивении оказалось три взрослых человека – сын, сноха и внук. Олег Хохлов и его жена Люба работали на заводе газовой аппаратуры, где зарплату не выдавали месяцами. Вот и приходилось вертеться.

Однажды поздно вечером в дверь Хохловых кто-то постучал. Самогонщица приоткрыла окно и увидела Тольку Маменко с соседней улицы.

— Поллитру налей, – бесцеремонно потребовал он и сунул Евдокии Петровне деньги.

— Анатолий, может, тебе на сегодня хватит? – спросила она. – Ты ведь, кажись, уже готовый. Спать иди.

— Я не понял, тебе что, деньги не нужны? – обозлился пьяница.

— Деньги-то мне всегда нужны, только не хочу я с твоей Тамаркой больше дел иметь. Она меня строго-настрого предупреждала, чтобы я тебя больше хмельным не отоваривала. Ты, Толя, меры совсем не знаешь.

— Бабка Дуся, так ведь Тамарка меня сама к тебе послала. Гости у нас, брат ее из Тамбова приехал. Вот нам пол-литра и не хватило. Еще бутылочку надо, твоей, фирменной.

— Ну, раз такое дело – жди, – Хохлова взяла деньги и пошла в сени за самогоном.

Наутро всю Агафоновку облетел слух о том, что в семье Маменко случилась беда. Анатолий пил всю ночь, заснул прямо за столом – и не проснулся. Евдокия Петровна, как услышала об этом, подошла к лампадке, висевшей в переднем углу, и перекрестилась.

— Что, Петровна, грехи свои замаливаешь? – раздалось за ее спиной. Бабка оглянулась и увидела Тамару Маменко, одетую во все черное. – Я ведь тебя предупреждала, старая ты карга! Предупреждала?

— Ну, предупреждала, – подтвердила Хохлова.

— Так зачем ты моему Толечке вчера свою отраву продала?! В гроб загнать его раньше времени решила?! – запричитала вдова. – Что же Толечка мой тебе плохого сделал?