Книга Две недели до рая, страница 68 – Марина Серова

Качанов опять молча задышал в динамик и наконец ответил:

— Ладно. Приезжайте сейчас.

— Куда?

— В «Эльф», куда же еще.

— Буду там через полчаса.

Я подъехала к кафе даже раньше, чем рассчитывала, но «порше» владельца уже стоял на стоянке.

«Может, это его неофициальный офис, – подумала я, – подальше от людских глаз».

В главном здании строительной компании снуют менеджеры, стоят стильные макеты, но все главные сделки совершаются здесь – за маленькой дверью обычного детского кафе.

Когда я вошла в кабинет, Качанов пил чай. Перед ним лежали папки с бумагами, и я еще больше уверилась в своем предположении. Похоже, тут действительно был его главный тайный офис.

— Добрый день, Борис Михайлович. Перейду сразу к делу, – сказала я, усаживаясь напротив.

— Буду благодарен, – ответил тот, отодвигая в сторону большую чашку, объемом больше напоминавшую бульонницу.

— Почему вы не сказали мне, что тетя Алены, Лариса Ильинична Конева, шантажирует вас дневником дочери?

— Господи, какое это имеет отношение к делу? – удивился Качанов. – Противная и глупая баба, никогда не воспринимал серьезно ее угрозы.

— Вы видели дневник?

— Лариса присылала мне копии.

— И что там?

— Ничего особенного. Алена писала сгоряча. Это не стоит упоминания, – сухо ответил Борис Михайлович, и лицо его помрачнело еще больше.

— Вы понимаете, что вам угрожает скандал, которого вы так боитесь? В случае, если Конева решится исполнить свою угрозу.

— Как она докажет, что это дневник Алены? – спросил бизнесмен.

Я улыбнулась его наивности.

— Ей даже доказывать ничего не потребуется. Журналистам будет достаточно того, что она – родная тетя известной актрисы, которая располагает жареными сплетнями. Это реалии сегодняшнего дня. Журналистика факта канула в Лету. Теперь в ходу сплетни и грязь. Они обязательно поднимут шум, а Коневу затаскают по ток-шоу.

— Я знаю таких, как эта Лариса. Мелочные, продажные люди, трусливые в душе и храбрые на словах. Она никогда не решится.

— Вы, похоже, не знаете, на что способен человек, которому осточертела бедность. Вы же не заплатили ей?

— Нет. Но сказал, что подумаю. Она дала мне срок до следующего понедельника.

— То есть в угрозу вы не верите, но рассматриваете возможность заплатить? – удивилась я.

— Тетрадь с сокровенными мыслями дочери, написанными ее рукой? Я бы просто хотел ее иметь на память. Да, там написано, что она меня ненавидит. Но какая сейчас разница?

Я вздохнула.

— Это все или у вас еще вопросы? – спросил Качанов, устало поднимая на меня глаза.

— Все.

— Если вы найдете этот дневник, отдадите его мне? – спросил Борис Михайлович.

Я кивнула, поднимаясь с места. Мы попрощались, но, когда я уже протянула руку, чтобы открыть дверь, он окликнул меня:

— Будете с Иваном у Коневой, посмотрите за фотографией Блока. Большой портрет в ее квартире над диваном. Алена рассказывала, что там у тетки тайник. Она деньги обычно прячет, но, наверное, и дневник запихнуть могла.

— Спасибо. Если вы знали, почему сами не забрали? Могли же приехать в солидном сопровождении своей охраны. Она бы сама все отдала.

— Я, конечно, не святой, Татьяна. Но запугивать женщину в возрасте – это слишком даже для меня. Повторяю, я не верил и не верю, что она что-то обнародовала бы.

Я вышла из «Эльфа» раздраженной. Легкое облегчение, которое принес массаж, улетучилось, и меня вновь окутала усталость, которая сопровождалась головной болью.