Книга Академия идеального преступления, страница 52 – Марина Серова

Набрав номер, я втайне надеялась услышать голос Пантелеймонова, но снова услышала, что абонент находится вне зоны действия сети.

«Где же он может находиться? – подумала я. – Не хватало только еще и его трупа».

Вскоре пришел Владимир Чернохвостиков. Он вернулся еще более удрученным, чем был ранее. Я подумала, что его жене стало хуже.

— Что с вашей супругой, Владимир Леонидович? В каком она сейчас состоянии? Может быть, имеет смысл снова вызвать врачей? – спросила я.

— Нет, этого не требуется, Аня уже успокоилась и пообещала уснуть, – сказал мужчина и тяжело опустился в кресло. – Я понимаю, Татьяна Александровна, что вас шокировало увиденное в холле. Так вот, Коля является моим старшим сыном, – сказал мужчина.

— Вот как? Я не знала, что у вас, кроме Константина, есть еще сын, – сказала я.

— Да, это так. От первого брака, который распался, когда Коле исполнилось шесть лет, – сказал Владимир Леонидович. – Да, так получилось, что Коля родился с патологией. Серьезный диагноз врачи поставили почти сразу же после рождения. По их словам, шансов на то, что ребенок будет нормальным, было ничтожно мало. Но о том, чтобы оставить сына в приюте, не могло быть и речи: моя первая супруга сказала, что она не сможет жить, если будет знать, что ее сыночек, ее кровинушка будет находиться где-то в казенном учреждении. «Как это, отказаться от собственного ребенка?» – рыдала супруга. Признаться, я сначала тоже уговаривал жену все-таки подумать о том, что мы будем делать с больным ребенком дома, ведь мы с ней тогда учились на предпоследнем курсе вуза. Кто будет за ним ухаживать и лечить? Мои родители тоже считали, что сыну будет лучше в специализированном учреждении.

— То есть они отказались помогать с внуком? – уточнила я.

— Да, потому что сами тогда еще работали. И еще потому, что считали, что больной ребенок поставит крест и на нашей с супругой жизни, и на карьере. Мои родители занимали ответственные посты в одном из министерств и могли помочь мне с построением удачной карьеры. К тому же нам пришлось бы каждый день видеть беспомощное существо, которое трудно назвать человеком, потому что он будет вынужден вести почти вегетативное существование, – с горечью заметил Владимир Леонидович.

— Ну, судя по тому, что Николай самостоятельно передвигается и разговаривает, его состояние вряд ли можно оценить как вегетативное, – возразила я.

— Да, самые худшие опасения врачей не оправдались, – кивнул мужчина. – Я так и не смог последовать совету и даже требованию своих родителей, не смог отдать сына. И из роддома мы с Колей и Региной приехали в новую квартиру, которую подарили нам мои родители.

— Наверное, ваши родители потом изменили свое мнение и приняли своего первого внука? – высказала я предположение.

— Увы, нет, они осудили свою невестку за такой ее необдуманный, по их мнению, поступок. И в дальнейшем почти полностью исключили контакты с Колей и Региной. Единственное, на что они согласились, так это доставать и оплачивать дорогостоящие лекарственные препараты. Ну а Регина всецело посвятила себя ребенку. Конечно, она так и не окончила вуз, потому что Коля отнимал все силы и времени на учебу уже не оставалось. Но она ни на что не жаловалась, только выполняла все предписания врачей. Коля ведь нуждался в постоянном уходе и лечении. Сколько ему сделали сеансов массажей, специальной гимнастики и физиопроцедур – подсчету не подлежит. Прибавьте сюда также поездки в санатории по нескольку раз в год, занятия с логопедом и другими специалистами. Но Регина не считалась ни с чем, лишь бы улучшить состояние Коли.