Книга Бизнес и ничего личного, страница 10 – Марина Серова

— Ах, Костик, Костик, – вздохнул Кирилл. – Нет, вы не подумайте ничего такого. Он, к сожалению, не из наших, не нашего круга, одним словом. А я, признаться, первый раз вижу детектива, – вдруг безо всякой связи заметил Кондратьев.

— Кирилл, ведь это вы первым обнаружили Константина Воротниковского, вашего соседа? – Я решила вернуть разговор в нужное мне русло.

— Ох, – вздохнул Кондратьев, – это был такой ужас, такой ужас! Послушайте, а давайте я сейчас сварю кофе и мы с вами побеседуем? – предложил он.

— Ну, я не откажусь от кофе.

— Тогда пойдемте на кухню, – предложил Кирилл.

Кухня молодого человека отличалась ослепительной белизной и чистотой. Кирилл достал из встроенного кухонного шкафа банку «Арабики», смолол ее на кофемолке и начал готовить кофе. Потом он сервировал стол, поставив две кофейные чашечки, сахарницу и вазочку с конфетами. Разлив кофе по чашкам, Кирилл сделал глоток.

— О, чудесно! – воскликнул он. – Обожаю кофе, божественный напиток.

Я попробовала напиток: действительно Кирилл сварил вкусный кофе.

— Да, очень вкусно, – отдала я дань кулинарным способностям Кирилла. – Но давайте все-таки поговорим о том дне, когда был убит ваш сосед.

— Нет, это был не день. Это была ночь, жуткая, страшная ночь, – глухо проговорил Кирилл, глядя в пол. – Я, наверное, до конца жизни буду помнить весь этот ужас. Я…

— Кирилл, сколько было времени, когда вы обнаружили Константина Воротниковского?

Я снова перебила танцовщика, не давая ему впасть в эмоциональную пучину так потрясшего его убийства.

— О, точно я сказать не смогу. Но где-то около часа ночи, кажется.

— В такое время – и вы не спали? – уточнила я.

— Ох, Татьяна, – почти простонал Кондратьев, – вы испытывали когда-нибудь сердечную боль? Нет, я имею в виду не физическую боль, а романтическую, любовную.

Куда же это его понесло? А, ну да, мой заказчик вроде что-то такое рассказывал. Про парня, караулившего дверь в ожидании друга.

— Кирилл, а можно поконкретнее? – попросила я.

— Ну, понимаете, мой друг обещал прийти… и не пришел. А я, как сумасшедший, прислушивался к каждому звуку, поминутно выбегал в прихожую и смотрел в глазок!

— Ага, теперь я вас поняла. Сочувствую вам, но давайте все-таки перейдем к теме нашего разговора. Вы хорошо знали своего соседа Воротниковского? – спросила я.

— Ой, ну как хорошо? Ну, мы здоровались, конечно, при встрече. Но мы могли иногда по месяцам не видеть друг друга, представляете? Ну вот, не приходилось встречаться ни на лестничной клетке, ни в лифте, ни во дворе. Нет, вру, несколько раз мы сталкивались с ним в супермаркете, вот, вспомнил. А так…

— Скажите, Кирилл, а когда вы виделись с Воротниковским при его жизни? Несколько дней назад или больше?

— Ох, не могу точно сказать, в голове все путается. Вы знаете, Татьяна, я с детства очень впечатлительный. Однажды мы гуляли с мамой в парке, и я там увидел раздавленного голубя. О! Это был такой кошмар! Родители меня потом долго водили к детскому психологу. Но этот бедный голубь прям вот до сих пор стоит у меня перед глазами, представляете? А тут такой жуткий случай!

— Значит, точно вы не можете сказать, – констатировала я.

— Да, не могу, вы уж простите, Татьяна. Я могу сказать, что, когда я в очередной раз подошел к двери посмотреть, не подошел ли мой друг, то увидел… нет, не могу говорить. Сейчас… Костик лежал в огромной кровавой луже и… Нет, не могу ничего говорить.