Книга Под крылом Валькирии, страница 32 – Марина Серова

— Бурлаков был в одиночной палате?

— Сначала да. А потом доктор решил попробовать групповую терапию. Его положили с другим больным, тихим. И стали выпускать на прогулку. В парк он выходил с удовольствием, садился под дерево и сидел, на ветки смотрел. Разговаривать – ни с кем не разговаривал. А тут… Третье июля было, моя смена как раз, ночная. Я вечером их всех обошла, двери закрыла и прикорнула в процедурном кабинете. Так можно, – расценив мой внимательный взгляд как неодобрение, всплеснула руками девушка. – Пациенты на моем этаже спокойные, мы их даже не запираем. На ночь успокоительные даем. Ну и…

— То есть дверь была открыта?

— Да, мы у всех, у кого можно, и двери и окна нараспашку держим. Кондиционер опять полетел, а жарища стоит страшная. Ну, и на улицу дверь периодически открываем – в холле ночью охранники сидят, да и дежурная медсестра на первом этаже за стойкой. Вдруг кого привезут с неотложки? И такое бывает…

«Да, чудные дела твои, Святая Елена».

Я кивнула, молча требуя продолжения.

— Ну, и все… Утром в палату, таблетки раздавать – а его нет. Его сосед по палате спит. Проснулся – рассказал, что «добрый Саша ему вкусных таблеточек дал», – это он, наверное, свое снотворное скормил. А больше ничего не знает.

— И что, никто ничего не видел? – Прикрыв глаза, я восстановила в памяти картинку больничного двора.

Вход в здание, от него – дорожка к будке охраны, ворота, калитка. Ворота и калитка заперты, охранники бдят в меру своей испорченности. Высоких деревьев… а есть высокие деревья, далековато от забора, правда, с метр где-то. Рядом камеры подмигивают. Но если не брать их в расчет, даже не слишком спортивный человек, обуреваемый желанием выйти на свободу, мог бы выбраться. Забор… с двухметровой высоты да в кустарник не так уж сложно сигануть.

— Никто и ничего. Потом, правда, охранники записи с камер подняли и увидели: утром, около четырех, крадется худой парень в больничной пижаме, оглядывается вокруг и идет к забору, там, где яблони растут, слева от входа. Забирается на дерево, сигает на забор, что та белка, и скрывается снаружи.

— Алена, откуда вы так хорошо все знаете? Вы же не охранник, – поинтересовалась я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более недоверчиво.

— Ой, да у нас тут большая деревня, как и везде, – отмахнулась девица. – Охранники после нагоняя от главврача всем желающим рассказывали, что стряслось, и показывали видео с камер. А потом полицейские приходили и тоже всех допрашивали.

— И что же, никто и ничего не видел?

— Никто и ничего. И вокруг… когда выяснилось, что пациент сбежал, вызвали вторую смену охранников и пустили их прошерстить окрестности. Но в четыре утра никаких прохожих не было. И куда он делся, неизвестно.

Я строго посмотрела на медсестричку, ничего не говоря. Записала ее телефон и попрощалась. Уже веселее.

Набрала Катю, узнала, что у той все в порядке – сидит и платье дошивает. После чего исследовала обстановку.

Бежать в лес – верх идиотизма. В нашем местном лесу ни грибов, ни ягод днем с огнем не сыщешь. Есть частный сектор, сравнительно рядом – километрах в полутора от больнички.

Съездила туда, поболтала с народом. Какой-то мальчишка с восторженным придыханием рассказал, что у его соседки стянули с веревки шорты и майку-«алкоголичку», скандал, говорит, по всему поселку гремел! И было это аккурат четвертого июля с утра.