Книга Фокус с поличным, страница 58 – Марина Серова

— Дорошевич-то ищете? Ленку?

— Елену Марковну Дорошевич, вы угадали! – обрадованно закивала я и вытянула из папки распечатанную фотографию с телефона – с самого позднего группового снимка. – Вот.

— А что за дело-то такое? Кто ее ищет? – Вторая женщина выхватила снимок прежде первой, поднесла к самому носу. – Она здеся больно молодка, смотри, Дашуль.

— Вообще не узнать. – «Дашуль» едва глянула. Потом перевела взгляд на меня. – Так что за дело? Чего ее ищут-то?

— Один из наших подопечных хочет оставить ей наследство. Он, увы, очень болен, и…

— Большое? – азартно спросила товарка Дашули.

Так, Охотникова, аккуратно. Смотри не раздразни гусей.

— Всего лишь свои личные вещи. Ничего ценного, на память. Простая сентиментальность. У него когда-то был роман с Еленой Марковной, и сейчас, на смертном одре…

Я выдержала паузу, чтобы дамы прониклись. Одна из них жестом попросила еще одну сигарету, я с готовностью раскрыла пачку «Житан».

— В общем, для него это очень важно, – закончила я.

— В обломе твой опечный, – прямо произнесла циничная Дарья.

— Маленечко опоздал, – добавила ее коллега, закуривая сигарету уже из своей пачки. – Говоришь, первый этаж? Так вот он, первый этаж весь и есть. Весь под детский садик. Восемь или девять лет… сколько, Дашуль?

— Восемь. Как поперли садик устраивать, жильцов расселили. Только Ленка расселяться не стала. Продала свою квартиру и, значится, в монастырь…

Они рассуждали неторопливо, подогревая уже мое любопытство. Видимо, с перекура их скоро не ждали. А, может, просто разговаривать с новым лицом было приятной альтернативой рабочей рутине.

— В таком случае, если Елена Марковна в вашем местном монастыре, я еще не опоздала, – возразила я, поочередно вглядываясь в лица своих собеседниц.

— Да опоздала по-любому, – с удовольствием возразила в ответ Дарья, вкусно затягиваясь недешевой сигаретой. – Лена в монастыре, да. На кладбище монастырском, уж четыре года как. Если не пять.

— Память у тебя, Дашка! – уважительно подтвердила вторая женщина и ткнула снимок мне в руку, возвращая. – Держи. Она, Марковна-то, в монастыре сестрой Марфой звалась. Там мать-настоятельница не то Арина, не то Агафья… короче, ты поспрошай ее, она там с самого начала все дела ведет. Эт, если тебе интересно. Так-то, если тока вещички передать – то извиняй, некому уже.

Я всунула чуть помятую распечатку в папку. И протянула всю пачку «Житан» нянечкам.

— Ох, грустно-то как. Девочки, а не припомните еще, Елена Марковна – она одна жила? До монастыря? Может, ребенок, муж, мама-папа? Очень не хочется нашего больного расстраивать. Ему лишь бы вещи передать…

Я действовала грубо и в лоб: наивная, слезодавильная логика сердобольной и старательной фондовской сотрудницы.

Дарья, оценив жест, медленно забрала сигареты у меня из рук и деловито спрятала в карман.

— Вот как мы наблюдали тут, мы ее соседки, вообще-то, со второго этажа, всю жизнь живем тут, я вот и Нинок, – кивок на вторую нянечку, – как мы вообще наблюдали, так она все время одна была. Как вернулась из этого, из Тарасова-то. И чо-то злая такая вообще или просто недовольная.

— Ни с кем не общалась, – подтвердила Нинок, бросая второй окурок на землю, затаптывая и все-таки педантично выбрасывая его, не мусоря на детской площадке, – в монастырь, поди, побежала как в отпуск на Канары.