Книга Фокус с поличным, страница 59 – Марина Серова

— А кем она до этого работала? – напоследок поинтересовалась я.

— Дак в том и вопрос, что никем. Может, наследство какое получила, да не из вещичек, а нормальное, – рассудила Нина. – У нас тут, видите, город маленький, насквозь видать. Но про Лену по-нормальному никто ничего не знал. Мутная она баба была, если моего мнения хотите.

Слова Нины напомнили мне о пропавшем напольном шкафчике из ДСП. Очень вероятно, что ему приделала ноги именно Елена Марковна, и не из праздного желания прихватить сувенир с бывшего места работы. Шкафчик мог иметь весьма ценную начинку, которая и позволила бывшему администратору жить, не работая, все годы до монастыря.

Конечно, нужно еще порасспросить мать-настоятельницу. Но очень похоже, что Дорошевич однозначно вне игры и в случае с Кочановым-предполагаемым-грабителем, и в случае с Кочановым-я-просто-хочу-найти-своего-ребенка.

Я уточнила дорогу к монастырю, еще раз поблагодарила щедрых на информацию дам. Дарья на это неожиданно сочувственно и горько проговорила:

— А какой резон тут скрывать-то? Ленке-то, покойнице, ваша инфа уже до десятой лампочки, ни добра ни худа.

Логично.

Мне пришлось проехать через все Запокровское и еще километра два пересчитывать «Фольксвагеном» ухабы и рытвины узкой дороги по пути к Запокровскому женскому монастырю.

Солнце припекало вовсю, вдобавок захотелось есть. На подходах к монастырю я свернула чуть в сторону от дороги и расчехлила походный паек: контейнер с бутербродами и термос с кофе. Сыр на бутербродах от душного весеннего тепла размяк, а вместо горячего кофе я бы охотнее хлебнула водички. Но голод взял свое.

Затем еще минут пятнадцать я позволила себе наслаждаться тишиной, разглядывая зеленое поле, лес вдали, виднеющееся здание монастыря. Судя по снующим вокруг людям и козам, монастырь в упадке точно не был.

…Я не стала подъезжать совсем вплотную и распугивать коз. Притормозила, прихватила сумочку и, прикрывая папкой голову, двинулась к монастырским воротам.

Вопреки моим опасениям мать-настоятельница (ее звали не Арина и не Агафья, а вовсе даже Аграфена) удовлетворилась вступительной байкой «Сотрудница социального фонда». И не стала подробно расспрашивать – какого рожна мне потребовалось от сестры Марфы, в миру – Елены Марковны Дорошевич. Нянечка Дарья была права: о мертвом человеке ничего скрывать не будут, ибо незачем.

Так что мать Аграфена (или ее полагалось называть «сестра»? Я так и не разобралась, а переспросить было неловко) просто проводила меня за ворота основной территории, к монастырскому кладбищу. Женщина не просто пожилая – старая, она шла, опираясь на трость, с равнодушием поглядывая окрест на старые надгробия.

В дальнем конце кладбища располагались более свежие захоронения.

— Вот она, голубушка, – тяжело вздохнула мать Аграфена. – Ты посмотри, милая моя, все ли совпадает по вашим документам, чтоб тебе лгать-то не довелось.

— Даты совпадают, – кивнула я, – да и по фотографии вы ее опознали. Все в порядке, матушка, не беспокойтесь.

Она только кивнула в ответ.

Нас обступила, закладывая уши, ватная тишина, усугубленная липкой духотой и солнцем. Не слышно было ни пронзительного меканья коз, ни голосов монахинь и послушниц, и насекомые притихли.

— А вы не припомните, за все эти годы к ней кто-нибудь приезжал? Может быть, родители, или ребенок, или, ну, мужчина? Бывший муж?