Книга Фокус с поличным, страница 46 – Марина Серова

— Тема, проследи, пожалуйста… – Коневец, оборвав фразу, махнула рукой, Артем удалился. Она же взглянула на часы и вздохнула.

— Увы и ах, времени почти не осталось. Может быть, в другой раз?

— Валерия Рудольфовна, я знаю, что в девяностом году у Дома культуры были серьезные проблемы, – я вырубила сентиментальную девчушку и рванула в бой, – были даже статьи в газетах. И все это – из-за тогдашнего администратора.

Валерия Рудольфовна так переменилась в лице, что я напряглась. Так, не стало бы ей плохо…

— Я… – начала было она.

— И я знаю, что вы пытались сделать все возможное, чтобы репутация Дома культуры не пострадала. Чтобы все оставалось, как прежде, в старые добрые советские времена.

Я вновь метила наугад, опираясь на прочитанный психотип. Такие люди, как Коневец, обычно трясутся над собственными авторитетом и репутацией. И с подозрением реагируют на любые сомнения в своей чистоплотности или благопристойности того места, за которое отвечают.

— Да, да! – закивала Валерия Рудольфовна. – Возмутительно! И эти статьи в газете! Но я… я всегда старалась…

Так, попадание верное: у таких властных авторитетных людей часто бывает потребность в белизне портрета. Трясутся над репутацией, тщательно укрывая не только свои грешки, но и художества коллег: вдруг те повредят и их моральному облику!

— Я знаю, Валерия Рудольфовна. – Я смягчила тон, продолжила более доверительно. – Я здесь, чтобы разобраться. Выяснить до конца и снять тень, до сих пор нависающую над вашим Домом культуры. Вы можете мне доверять. Мила кого попало к вам не прислала бы.

Я не ошиблась: Валерия Рудольфовна искренне считала центральный ДК своим хозяйством, своей территорией. Оттого, быть может, и тянула с уходом на пенсию, не желая выпускать из рук бразды правления.

— Что вам нужно? – спросила она, машинально извлекая из сумки бутылку воды и прикладываясь к ней. После нескольких глотков перевела дух и спросила спокойнее: – Чем я могу вам помочь?

— Мне нужна информация про фигурантку скандала девяностого года, – медленно и внятно произнесла я. – Про Елену Марковну Дорошевич.

Раздался громкий треск – будто кто-то с размаху рухнул в кусты.

Коневец вздрогнула и растерянно оглянулась на окно. Я в секунду переместилась к нему и распахнула его.

Да, под окнами кабинета росли кусты – пышные, упругие кусты сирени и акации. Сейчас они были безжалостно смяты и обтрепаны там, куда приземлилась все та же Ритка.

Вторая попытка подслушивания провалилась без моего участия, посредством одной лишь силы гравитации.

Сама циркачка, на удивление, бодро улепетывала в ближайший переулок, сопровождаемая одобрительными воплями случившейся неподалеку школоты. Подростки все как один вскинули руки с телефонами.

До меня доносилось:

— Видал?! На стенку залезла!

— Ну дык, деревьев-то нет! А она по стенке! Как Чел-Паук!

— Прям до окна на третьем этаже, ну?!

— Ага! Хренасе! Ну ты заснял?

— А то ж!

Надо будет заглянуть вечером в «Ютуб», полюбопытствовать. По тарасовским меркам событие нестандартное.

Очень похоже на то, что заявка на выступление в Доме культуры была лишь прикрытием. И что Маргариту по неизвестной мне причине тоже интересовала Елена Марковна. Иначе она не предприняла бы вторую – такую рискованную! – попытку.

Я закрыла окно и с умиротворяющей улыбкой вернулась к Валерии Рудольфовне.