Книга Фокус с поличным, страница 44 – Марина Серова

— …что? – Я как бы растерянно похлопала глазами.

— Вас готовы принять, – все так же монотонно сообщил младший администратор Артем. – Бабуш… Валерия Рудольфовна вас ожидает.

Кивок на монументальную лестницу в конце холла, слева от стойки:

— Наверх, на второй этаж, и до конца коридора.

И, без паузы, Рите:

— Вы заполнили заявку?

Я быстро поднялась по лестнице в указанном направлении. Здание Дома культуры, снаружи обшарпанно-грустное, стыдливо просящее о ремонте, внутри выглядело вполне прилично. Дверь кабинета номер одиннадцать и вовсе всем своим видом сообщала о благополучии владелицы кабинета. Одна металлическая табличка с именем чего стоила.

— Валерия Рудольфовна? – Я похвалила себя за уместно скромный внешний вид. Врубаем образ деликатной отличницы.

— Здравствуйте, Евгения.

Женщина, поднявшаяся ко мне из-за стола, была очень маленького роста – хорошо, если полтора метра на каблуках наберется. Маленький рост она искупала высокой и пышной прической и дородным телом. А пуще всего – исходящей от нее аурой властности и непререкаемого авторитета. Эта женщина умела заставить считаться с собой. Если флегматичный парнишка внизу ее внук, то готова спорить: он такой исключительно в целях самосохранения. Рядом с этой особой более оживленный человек не выдержит. Только пофигист.

Конкретика, напомнила я себе. Явки-пароли-адреса-фотографии.

— Людмила Сергеевна просила вас принять. Увы, четверть часа – все, что могу уделить. – Красноречивый кивок на объемистые папки с документами. – Увы и ах, покой нам только снится.

— Конечно-конечно. Много времени у вас не отниму. – Я стеснительно оглянулась на кресло перед столом администратора, явно для особо важных посетителей. Так, чтобы это было замечено хозяйкой кабинета.

Она заметила и снисходительно указала на него:

— Присаживайтесь, пожалуйста.

Так, направление взято верно. Дама знает вкус власти и любит, чтобы ее авторитет признавали.

— Мила очень уважительно о вас отзывалась. Совсем недавно вспоминала о своем преподавании и о том, как водила учеников в ваш Дом культуры. В их районе своего не было. В ваш добирались на троллейбусе…

Валерия Рудольфовна слушала меня с благосклонной, почти родственной улыбкой.

— Но, – тут я сожалеюще вздохнула, – Мила рассказывала, что довольно долго у вас такого слаженного порядка не было. С середины восьмидесятых и до конца девяносто восьмого, что ли, года…

Широкая благосклонная улыбка моментально сузилась; на лице Коневец мелькнуло отчетливое желание выставить меня как можно быстрее. Она выразительно покосилась на стоящий тут же телефон. Наконец, подбирая слова, осведомилась:

— А вам, Евгения, это зачем?

— Очень интересуюсь историей Тарасова! – страстно выпалила я, найдя вдохновение в недавнем разговоре с Осколкиным. – Людмила живет здесь всю жизнь, а я – меньше половины своей. Чем дольше живу, тем больше мне здесь нравится. Бывает, сожалею, что я не местная от и до. И, чтобы почувствовать себя здесь полноценно своей, слушаю рассказы Милы. Как бы включаю себя в ее воспоминания. А ее воспоминания включают в себя ваш центральный тарасовский Дом культуры. Я так ассимилируюсь.

Лоб Валерии Рудольфовны разгладился.

— А местных-то жителей с каждым годом все меньше. – Я гнала дальше по рельсам, ударяясь уже в глуповатую сентиментальность. – Даже среди тетушкиных знакомых. И я цепляюсь за каждую возможность узнать что-то новое!