Книга Спрятаться не поможет, страница 74 – Марина Серова

Лена, похоже, не ожидала такого напора. Она растерялась, но уйти от ответа не смогла.

— Я… читаю книжку, – наконец проговорила она. Ага, разбежалась, так я ей и поверила.

— И как называется твоя книжка? – спросила я с вызовом.

— «Триумфальная арка», – пожала плечами Лена. – А что?

— Так, интересно, – проговорила я. – И как тебе? Нравится?

— Да. Ремарк замечательно пишет, – выдавила из себя Куйбышева и придвинула тарелку с рисом, давая понять, что наш разговор окончен. Я решила во что бы то ни стало завладеть телефоном девушки, дабы проверить, правду ли она говорит. Чтобы та ни в чем меня не заподозрила, я тоже принялась за ужин. Кира уже доедала свою порцию.

— Нам еще кефир принесли, – заметила девушка. – Это, видимо, второй ужин. Интересно, почему только его выдали вместе с ужином?

— Может, подумали, что мы больше в столовую не придем, – пожала я плечами. – Можно взять с собой в комнату, если сейчас не выпьем.

— Честно говоря, я уже наелась, – Кира отставила пустую тарелку. Таня к рису не притронулась, зато салат, похоже, ей понравился. Кефир она положила в свою сумку.

— Думаю, после ужина надо спросить преподавателей по поводу нашего дальнейшего распорядка дня, – сказала Кира. Я быстро съела ужин, мы отнесли грязную посуду на стойку. Лена с Таней тоже встали из-за стола и направились к выходу.

Мы подошли к столику преподавателей. Анна Федоровна сказала, что собирается вместе со второкурсниками отправиться на заливные луга – писать закат, и если мы желаем, то можем присоединиться. Само собой, Кира заявила, что она непременно пойдет вместе со всеми.

— Надо только этюд занести в наш корпус, – сказала девушка. – Вы во сколько пойдете?

— Минут через двадцать, – ответила преподавательница. – Вы успеете занести лишние вещи и вернуться.

Мы отправились в первый корпус. Кира едва ли не бежала – она боялась опоздать и пропустить столь увлекательное действо. Мы быстро зашли в наш корпус, Кира открыла дверь в комнату, где мы расположились. Двери не закрывались на ключ, чтобы не возникло неприятных ситуаций. Ведь кто-то из соседей запросто мог унести ключ с собой, и если кому-нибудь понадобится зайти в комнату, придется разыскивать человека с ключами. Поэтому мы забирали с собой ценные вещи, а в номере оставляли только одежду да ненужные принадлежности вроде картонок или холстов.

Кира положила свой этюд на кровать, потом полезла в шкаф, куда положила свои холсты.

— Закат, видимо, будем быстро писать, поэтому надо найти холстик поменьше, – вслух размышляла она. Я ждала ее около двери. Внезапно Кира застыла на месте, с ужасом глядя на полку в шкафу. Я поняла – творится что-то неладное. Я быстро подошла к девушке и посмотрела в шкаф.

Одной полки девушке не хватило, чтоб уместить все свои холсты – некоторые были очень большие, гораздо больше того формата, на котором я рисовала натюрморт из куба и шара. Уходя на пленэр, Кира уложила холсты аккуратной стопочкой. Вот только теперь эта стопка аккуратно не выглядела – с деревянных подрамников свисали обрезки белой грунтованной ткани, которая раньше была натянута плотно, точно барабан. Ни одного целого холста не осталось – кто-то зверски изрезал все острым, заточенным точно бритва, ножом.

Сказать, что на Киру увиденное произвело сильное впечатление – это не сказать ничего. Она несколько минут смотрела на изуродованные холсты, потом медленно сползла вниз, на пол, и привалилась к ножке кровати. Ее тело сотрясали беззвучные рыдания, по щекам текли слезы. Я быстро дала Кире успокоительное, заставила ее проглотить таблетку и запить ее стаканом воды. Это не помогло – у девушки была истерика. Я побоялась давать ей еще лекарство – кто знает, вдруг ей станет плохо от двойной дозы, поэтому отвела Киру в медпункт, который, к счастью, находился недалеко от нашего корпуса.