Книга Спрятаться не поможет, страница 72 – Марина Серова

— Скажи, ты видела Лену? – поинтересовалась я. Та пожала плечами.

— Лена на берегу была, – наконец проговорила Кира. – Не знаю, там ли она сейчас…

Я помнила, где видела девушку, но когда мы пришли на это место, Куйбышевой нигде не было. Я подошла к Кате и Насте – Маша куда-то ушла, – и спросила:

— Девчонки, вы Лену Куйбышеву не видели? Мы не можем ее найти…

Катя даже не повернула голову в мою сторону, а Настя сказала:

— Она на берегу была, потому куда-то ушла. Маша в лагерь направилась – она замерзла. Вы Алексея Геннадьевича не видели?

— Еще нет, – покачала головой Кира. – Но очень хотели посмотреть, как он пишет.

— О, я тоже хочу пойти! – воскликнула Настя, потом обратилась к Щегловой: – Катя, ты пойдешь?

Щеглова оторвалась от своего этюда и отрицательно покачала головой:

— Нет, я еще не закончила. Хочешь – иди, я все равно пока тут буду.

Настя встала со стула и сказала:

— Ну что, пойдемте? Может, увидим остальных, а то все куда-то разбрелись…

Я кивнула – сама собиралась проверить Евсенко, может, Лену найдем по дороге. В той стороне турбазы, куда ушел преподаватель, мы еще не были.

Мы быстро пошли по песчаному пляжу. Ветер усилился, и Кира зябко поежилась.

— Холодно тут, – заметила она. – Может, посмотрим, где Алексей Геннадьевич, и тоже вернемся? Кроме корабля, тут ничего интересного нет…

— Я еще хотела домики написать, – заявила Настя. – Вы, если дорогу запомнили, можете идти в лагерь, надо только Евсенко предупредить, он же просил.

Мы миновали пароход, который рисовала Кира, прошли еще около ста метров. Дальше тянулись заросли камышей, перебиваемые кое-где кряжистыми деревьями, однако никого из нашей группы мы пока не увидели.

— Далеко он забрался, – заметила Кира. – Как думаете, он не мог уйти в лагерь?

— Нет, конечно, он бы нам сказал, – возразила Настя. – Он же нас привел, значит, и ответственный за группу.

Если, конечно, Евсенко что-то не замышляет, подумала я про себя. Ну да ладно, сперва надо проверить, где он, а потом уже подозревать. И так у меня слишком много кандидатов на роль преступника – пора уже определиться, кто имеет больше мотивов вредить Кире…

Наконец мы увидели вдалеке деревянный этюдник и фигуру преподавателя – Алексей Геннадьевич работал стоя, периодически отходя от своей картины. Мы ускорили шаг и вскоре подошли к художнику. На раскрытый этюдник, стоящий на длинных ножках, был закреплен большой холст, и преподаватель сосредоточенно что-то рисовал большой кистью.

— Можно посмотреть на ваш этюд? – спросила Кира. Евсенко, казалось, нас и не видел. Только когда моя клиентка обратилась к нему, он заметил нас.

— Да, конечно, – кивнул Алексей Геннадьевич. – Вы уже закончили?

— Я только один этюд написала, – пояснила Кира. – Не знаю, хочу ли еще оставаться, может, мы с Женей в лагерь вернемся, там поработаем. Здесь очень холодно…

— Понятно… Да, ветер прохладный, если замерзли, то лучше идите. А Женя что написала?

Он внимательно посмотрел на меня. Я скорчила недовольную физиономию и сказала:

— Я карандашом рисовала, но не получилось. Рисунок порвала, потому что неудачный. В лагере еще попробую что-нибудь изобразить.

— Зачем же сразу рвать работу? – удивился преподаватель. – Мне бы показали, я ошибки сказал бы, может, исправить все можно…