Книга Проделки обезьян, страница 66 – Марина Серова

А потом под разговоры с Кудасовым мы вышли к шикарной косе с мелким песком, который было очень приятно пересыпать из руки в руку. Здесь же обнаружили мы и неимоверную россыпь ракушек. Казалось, что просто песчинки взяли неведомым образом и увеличились в размерах и превратились в ракушки.

— Вот это нам повезло! – воскликнула я.

И тут мое внимание привлекла очень странная конструкция – вдалеке виднелись какие-то неимоверно огромные бочки, поставленные одна на другую.

— Это что? – спросила я.

— Обычно сюда набирают ракушки с берега, которые выносят волны, а потом отправляют на яхте в Сорочинск для сафари-парка.

— Интересное кино. А нам профессор Половинкин сказал, что давно ему не привозили ракушек, что нам предстоит их собрать, нагрузить бочки и погрузить на яхту.

— Задал вам Сергей Николаевич задачку, ох задал. Интересно, чем это вы так перед ним провинились? – Кудасов замолчал и очень выразительно, заинтересованно посмотрел на нас с Митей.

Мы переглянулись. А потом решили, что все равно нам уже терять нечего, и рассказали с самого начала нашу историю, умолчав о некоторых незначительных деталях.

Одна история потянула за собой другую, лопнувшее стекло и крокодилы потянули мусанга. И, соответственно, в разговоре не всплывали фамилии ни Львова, ни Половинкина, но наш знакомый каким-то неведомым образом догадался, о ком идет речь и кто являются главными героями нашего повествования. Он помолчал, а потом предложил нам послушать историю его жизни. Отказываться было как-то неудобно, и хотя время нас уже поджимало, но мне все еще не хотелось браться за тяжелую работу – сбор и погрузку ракушек в таком бочковом количестве. Поэтому неспешным шагом мы вернулись к столику, где оставили свои вещи, я достала колбасную нарезку, сырную и батон, Митя – термос с чаем и стаканы. Хватило на всех. За едой и истории слушаются легче, и воспринимаются как-то по-другому, нежели просто на прогулке.

— Мы же знаем друг друга с юности, – сказал Кудасов. – Все приехали в Тарасов учиться из разных уголков. Я, Лева и Половинка.

— Лева – это Львов? – произнесла вслух я о своей догадке. – А Половинка – Сергей Николаевич?

— Все верно.

— А вы тогда кто были? – полюбопытствовал Митя.

— Я? Куд-Куда, – рассмеялся наш собеседник. – Мы в то время были молоды, горячи, желали совершать открытия и спасать планету. Лева, правда, пошел на ветеринара учиться, лишь бы противостоять родителям. С детства ему запрещали держать дома животных, которых он очень любил. Родители видели в нем будущего юриста, политического деятеля, министра – не меньше. А он в шестнадцать лет вот так взбрыкнул и показал им кузькину мать. Мы выучились, собирались открыть свой приют не приют, в общем, рай для животных. Мы хотели спасти тех, кто пострадал от рук человека и кто не сможет больше жить в окружающей среде.

— Это как? Что ж с ними сделать-то такое нужно было? У меня в голове не укладывается человеческая жестокость, – произнесла я, сморщившись.

— Не морщи лоб – морщины будут, – сказал мне Митя.

— Да, детка, не морщись. Митяй прав. А вот про жестокость речь не шла. Я говорил о страданиях.

— А разве это не одно и то же? Не от жестокости ли страдают животные?

— И да, и нет. Тут вот какое дело. В больших городах многим не хватает чего-то живого и близкого, просыпается память предков, живших свободно на природе, многие хотят завести себе кого-нибудь.