Книга Проделки обезьян, страница 46 – Марина Серова

Я сидела и смаковала каждый кусочек, Митя же, наоборот, заглотил поданный бутерброд, запил его кофе, сделав пару или тройку глотков, и теперь с нетерпением постукивал пальцами по краешку нашего стола.

— Ты чего такой торопыга?

— Мне просто не терпится найти это чудо-животное, поскорее сесть в самолет, вернуться в Тарасов и жить дальше своей нормальной жизнью.

— Какой ты шустрый! Я тоже этого, конечно, хочу. Но уж раз нам выпало такое приключение, надо для себя и в нем найти плюсы. По крайней мере, у нас есть море под рукой, вкусная еда и вполне сносный кофе.

Тут я прыснула. Кофе. Кажется, теперь этот напиток у меня будет ассоциироваться с сорочинским приключением, если оно, конечно, закончится благополучно и мы с Митей останемся целыми и невредимыми, а главное – живыми.

Я доела тост, подавив в себе острое желание вымакать растекшийся желток с пряностями и травами по краю тарелки, сделала последний глоток кофе и, промокнув губы салфеткой, поднялась из-за стола. На сытый желудок и думается лучше, и настроение повышается, и жить хочется.

За несколько минут, пока мы сидели и болтали ни о чем, я задавала Мите вопросы и составляла фоторобот нечестного продавца лювака. Пару раз поворачивала к своему собеседнику планшет, он комментировал, я исправляла. В итоге получилось лицо среднестатистического мужчины, мимо которого и правда пройдешь на улице и не обратишь внимания.

— Жень, слушай, мочку левого уха у него сожми.

— В плане?

— Она у него была пожеванная, что ли, или прижатая снизу. Словно ее невидимой скрепкой зацепили.

— Вот так? – я показала портрет с добавкой.

— Да, точно. И правый глаз у него чуть прищуренный. Знаешь, так у котов бывает, когда они просыпаются – один глаз смотрит на мир широко, а второй еще раздумывает – а надо ли ему все это.

Глаза я тоже подправила. Теперь вырисовывалось что-то отличительное.

— Угу. Вроде как похож. В общем, смотри внимательно по сторонам – вдруг где на него наткнемся? – сказал Митя, поднялся и пошел к чисто вымытой двери отеля, возле которой пританцовывала уборщица в белых с ромашками резиновых перчатках и со шваброй в руках.

Мы вышли из отеля и, посмотрев на карту, решили, что будем идти не вдоль побережья, а на несколько улиц выше него – так будет короче путь.

Город петлял, показывая нам все свои красоты: огромнейшие пальмы в три или четыре человеческих обхвата, фигуры сказочных и исторических персонажей на каждом шагу, изумительные фонтаны с чистейшей водой. По пути встречались ухоженные клумбы, выполненные в разных стилях и с разным тематическим уклоном: тут тебе и японский садик, и китайское произведение искусства в виде цветочного ленточного дракона, и поле калмыцких тюльпанов, и французское мини-поле с лавандой. Эх, жаль у меня с собой нет ни фотоаппарата, ни нормального телефона. Эту красоту Мила бы оценила, когда увидела.

Через пару улиц мы решили свернуть, чтобы как раз подниматься в сторону гор, которые приветливо сияли белоснежными вершинами под лучами мартовского солнца. Где-то там, судя по карте, и был нужный нам сафари-парк.

Здесь, в Сорочинске, уже вовсю цвел абрикос. Деревья стояли окутанные нежным сиянием белоснежного облака в солнечных лучах. Казалось, что и сами деревья излучают какое-то сияние. Если глубже вдохнуть воздух, проходя под ними, то создавалось ощущение, что это облако теперь поселилось внутри тебя.