Книга Криминальный оракул, страница 93 – Марина Серова

Придется действовать по ситуации. Ничего другого не оставалось. Макова явно не собиралась отступать.

Затаившись за перегородкой между вторым и третьим залами, она жестом привлекла мое внимание.

Я прочла по губам следующее: «Скажи Василисе: пусть говорит обо всем, что делает Соколов. Дай знак, когда возьмет кольцо», – беззвучно сообщила она.

Я «вышла на связь» с Василисой, про себя удивляясь, отчего было не использовать микрокамеры и оптоволокно. На мой вкус, Макова очень уж перестраховывалась. Впрочем, не мне судить. При всей подробности инструктажа и материалов о Соколове Макова, ведущая это дело много лет, знала про этого музейного вора больше нас всех, вместе взятых.

Соколов справился с витриной за две с половиной минуты.

У него руки дрожат, сообщила мне Комарова, достал кольцо.

У меня в голове мелькнула цитата из того же «Властелина колец». Да, та самая: «Моя прелес-с-сть». Я дала отмашку Маковой: «Выдвигаюсь».

И рванулась вперед, памятуя о шокере и следя за руками Соколова. До цели было около двадцати метров.

Пятнадцать…

Десять…

Соколов обернулся. Я, на адреналине, как в замедленной съемке увидела, как он выхватывает шокер. Я дернулась в сторону, уходя за одну из витрин. В следующую секунду вор-пианист уронил шокер и другой рукой выхватил пистолет.

Витрина помешала сократить состояние. Даже в боевом режиме я не смогла позволить себе нанести ущерб музейным ценностям. И еще один фактор сработал против меня.

Целью была не я. Соколов прицелился в Макову.

Через секунду раздался выстрел. Антонина Владиславовна упала. Я не выпускала Соколова из поля зрения. Пользуясь тем, что он отвлекся на Макову, обогнула витрину, в один прыжок настигла его и обезоружила.

В момент прыжка что-то по касательной задело мой бок. Боли не было. Скрутив Соколову запястья за спиной кабельными стяжками, я увидела, как он судорожно сжимает кольцо в кулаке. Вот уж действительно одержимый.

Я осмотрела свои бока: крови не было, лишь из куртки был вырван клок материи, и через отверстие виднелся бронежилет. Обыскала Соколова. Кроме шокера и пистолета с глушителем никакого оружия при нем не оказалось.

Макова, пока я занималась объектом, на полукарачках (опираясь на руки и лишь на одно колено) в несколько секунд добралась до нас.

Момент был опасный: миг торжества, поимка с поличным, легко потерять бдительность…

Но Антонина лишь содрала очки ночного видения с Артура Лаврентьевича и широко оскалилась, глядя ему в лицо.

Я порадовалась, что не вижу ее взгляда. Не хотелось видеть глаза женщины, в пылу момента игнорирующей даже пулю в голени.

За Маковой по старинному наборному паркету протянулась узкая, но отчетливо непрерывная полоска крови.

Кажется, в ту секунду я и подумала, что все кончено. Но это была ошибочная мысль.

ЗУБЫ, отчетливо вскрикнула Василиса в моем мозгу.

В следующий миг Соколов с такой силой рванулся вперед и влево, к Маковой, что ненадолго вырвался из моей хватки. Этого ему хватило, чтобы впиться зубами в запястье Антонины. Та и не вскрикнула, другой рукой, утяжеленной изъятыми очками, коротко и мощно врезав Соколову по лицу.

Я со странным заторможенным изумлением проследила, как несколько передних зубов Соколова с фарфоровым стуком падают на пол. С таким же стуком он сам приложился об пол затылком. Но сознание Артур Лаврентьевич не потерял. Опрокинутый на спину, заблокировавший свои руки собственным весом, он уже не пытался рыпнуться. Шумно дышал через рот, разбрызгивая крохотные капли крови. И, по-прежнему игнорируя меня, бешеным взглядом сверлил Макову.