Книга Криминальный оракул, страница 96 – Марина Серова

Тошнотворный мерзкий хруст перемолотых в кашу жизней…

Я ощутила сырость на щеках и поняла, что плачу. Никаких всхлипов и прерывистого дыхания, просто из глаз потекло.

Один из полицейских, сочувственно крякнув, протянул замусоленную, но нераспечатанную упаковку бумажных платков. Потом опасливо зыркнул на Макову:

— А вы чё, правда из этого… как его… – Он почему-то оглянулся перед тем, как тихо выговорить название спецслужбы.

Макова хмыкнула и повторно продемонстрировала удостоверение. Настоящее, женское.

— А, так вы еще и женщина… – Служивый окончательно растерялся, потом покосился на сидящего рядом с ним задержанного. Соколов ощерился, демонстрируя дырки на месте выбитых зубов. Полицейский, к своей чести, даже не дернулся. – Это вы его так?

— Я, я, – весело и зло заверила Макова и качнула головой в мою сторону: – И она чуть-чуть.

Мне перепал ошарашенный взгляд служивого. Что, парень, первый день на службе? Да, женщины тоже дерутся.

— А, кстати. – Я, уняв слезы, вытащила пакетик с соколовскими зубами и, взяв Макову за руку, вмяла ей в ладонь этот трофей. Даже не прикидывая, как это будет выглядеть со стороны. – Забирайте. Мне не надо.

Антонина Владиславовна криво усмехнулась, тряхнула пакетиком, будто хвасталась, и припрятала «сувенир» за пазуху.

Отвезли нас не куда-нибудь, а в главное отделение полиции. Туда же подтянулись медики для оказания первой помощи, и даже они не смогли приструнить Антонину Владиславовну и уговорить ее полежать хоть полчаса. Она рвалась давать указания, контролировать – словом, пыталась распоряжаться. Свое присутствие на допросе считала само собой разумеющимся.

Это оказалась мучительная ночка. Я была б очень благодарна судьбе, если бы с меня первой взяли показания, да и отпустили домой, хоть бы даже с подпиской о невыезде. Но допрашивали меня последней. И пусть я сидела не в «обезьяннике», а один из знакомых дежурных притащил кофе и бутер с сыром, ожидание это не скрасило.

В довершение всего с законного выходного, да еще и ночью, выдернули Кэпа Алехина: подтвердить личность и полномочия Антонины Маковой. Вот уж, блин, свезло ему тогда в январе. Не думаю, что после тогдашнего он был рад повторно увидеть эту бабу. Хотя, может, сделает скидку на пулевое ранение.

— Господи, Женька, и ты здесь? – Мне он точно не обрадовался. – Опять? От какого хрена вообще…

— Я тебя тоже очень рада видеть. – Я отхлебнула безвкусного жидкого кофе из пластикового стаканчика.

Дача показаний, воззвала я к мирозданию. Дача показаний – и все. На этот раз точно все. Ну, пожалуйста.

Куда там. После меня еще и Арцаха вызвонили. Это было неудивительно: Макова, не скрываясь, озвучила список участников, скрыв лишь Руслана.

На брифинге она утверждала, что с местными властями все улажено. Но, не исключая вероятности постоперационного «урегулирования разногласий», строго-настрого запретила упоминать Руслана при даче показаний. Его роль при осуществлении операции была труднообъяснима, вызвала бы непонимание, ненужные сложности. И это если не принимать во внимание, что речь шла о ребенке.

Слава богу, что про роль Василисы во всей этой истории объяснять предстояло не мне.

«Неунывающий армянин» (так Варданян иронически прозвал сам себя еще со времен нашего знакомства) был устал и по-прежнему мрачен. Некоторое время мы сидели в коридоре друг напротив друга, он бездумно постукивал пальцами по футляру с камерой.