Книга Криминальный оракул, страница 41 – Марина Серова

Людмила (вопреки инструкциям!) вышла к тележке и уже деловито инспектировала ее содержимое.

Блондинка оглянулась на Загребец, на Людмилу, забрала купюру. Как-то странно она себя вела, словно хотела побыстрее уйти, но что-то ее удерживало.

— А где Василиса Ефимовна? – поинтересовалась она.

— Какая разница, шуруй давай. Спасибки за шампань, всем довольны, благодарность выпишем. – Нонна Тимофеевна начала теснить работницу к выходу.

Это выглядело забавно, если б не повисшее в воздухе напряжение. Такое ощутимое, что хоть ножом режь.

— Милочка, вы же штопор забыли. Как мы шампанское откроем? – недовольно прочирикала Людмила. Нахмурилась, вглядываясь в горлышко бутылки. – Ничего себе сервис! Да его уже открывали!

Она потянула пробку…

В следующую минуту произошло вот что.

Работница развернулась на сто восемьдесят градусов и длинной своей ногой мощно врезала Рональду Петровичу в пах. Увернулась от ножа Нонны Тимофеевны, заломила руку ей за спину и приложила головой о стену. Завладела ножом и бросилась вперед.

Людмила взвизгнула и застыла на месте, вцепившись в бутылку, как в спасательный круг.

Блондинка ее проигнорировала – похоже, знала, что эта недовольная тетка не боец.

Я не стала тратить лишние секунды на то, чтобы достать оружие из кобуры.

Передо мной был целый стол – выбирай не хочу. Выбор мой пал на округлый маленький графинчик с рябиновкой.

Через долю секунды этот «снаряд» впечатался толстым донышком в лоб блондинки, да с такой силой, что ее опрокинуло навзничь.

И лишь теперь я выхватила бессменный «Глок» из наплечной кобуры и обежала стол, держа оружие на изготовку.

Сюрприз.

Блондинка оказалась вовсе не блондинкой.

В очередной раз Антон Владиславович продемонстрировал чудеса перевоплощения. И в этой ситуации по-настоящему застал врасплох, едва не выведя из рабочего состояния всех нас. Ну, сколько ему потребовалось бы, чтоб расправиться с безоружной, небоевой Василисой Ефимовной? А на Людмилу и вовсе можно силы не тратить.

У него ведь, запоздало сообразила я, и голос сейчас был вовсе не такой, как тогда, в тарасовской консерватории. Выходит, и бабскими голосами по-разному умеет…

От двери послышались приглушенный мат, хрипы и звуки возни. Людмила сдавленно шумно дышала, не отрывая вытаращенных глаз от лежащего на полу – теперь это было видно – долговязого загримированного мужчины в женской одежде.

Кульминацией всей сцены стало появление распаренной и румяной после душа, расслабленной, благодушной Василисы Ефимовны. В пушистом гостиничном халате, с наверченным на голове тюрбаном из полотенца она явилась в гостиную.

— О, Антоша пожаловал, – только и сказала она и, помурлыкивая мотивчик, подняла крышку от большой металлической миски. – М-м-м, печеная курочка!

Мне захотелось хлопнуть ладонью по лбу при виде такой беспечности. Но я была занята: держала Макова на мушке.

— Рональд! – окликнула я. – Идти можете?

— Епт, да. – Рональд Петрович приблизился, вполне быстро, пусть и враскорячку. – Уууу, пидарас!

Я думала, что Коновалов сейчас врежет ногой лежащему без сознания Макову, но этого не произошло. Бывший спецназовец держал себя в руках.

Он опустился на колени, ловко и со знанием дела обыскал Макова. То и дело, впрочем, морщась и кривясь, когда приходилось дотрагиваться до накладной груди или фальшивых ягодиц.