Книга Карьера требует жертв, страница 96 – Марина Серова

— Какие у вас доказательства?

— Только видео, где Евгения Максимовна входит в палату, а затем покидает ее. Камер внутри палаты нет.

— То есть прямых доказательств у вас нет, – слово берет адвокат. – Прошу прощения, я не представился. Михаил Борисович Кантемиров – адвокат Евгении Максимовны Охотниковой. Давайте обсудим с вами сумму залога, капитан Синицын.

— Хорошо, обсудим. Помните, Евгения, вы находитесь под следствием, и я бы не советовал вам в ближайшее время куда-либо уезжать.

— Я все понимаю, товарищ капитан. Уверена, вы найдете виновного.

— Еще одно, Глеб Александрович, – Синицын останавливается у дверей и говорит: – Ваша… В общем, Валентина Прохорова пришла в себя. Ее состояние стабильное.

Глеб ничего на это не отвечает, а только кивает. Вряд ли ему хочется навещать Прохорову.

Меня отпускают под залог, и мы с Глебом едем в особняк. За рулем не Прусс – Василий Михайлович восстанавливается от полученных травм. Ему говорили оставаться в больнице, но он сам настоял на домашнем лечении. Он уже ждет нас в особняке.

Когда мы заходим, в главной комнате сидят Прусс, Олег и Кристина. Все действующие лица снова в сборе.

— Всем привет, я пока что не за решеткой, потому что у них нет никаких доказательств.

На мое приветствие отвечает Прусс:

— Видео все же является доказательством, пускай и косвенным. Они могут вынести его на рассмотрение суда присяжных.

— Спасибо, Михалыч, умеете подбодрить. Значит, нам нужно найти настоящего виновника, – на этих словах меня осеняет: – Прохорова…

— Что Прохорова? – переспрашивает Прусс.

— Она пришла в себя.

— О, Валя очнулась, – Василий Михайлович был явно рад этому известию. Немного подавив эмоции, он продолжил: – Все же в то время, когда Сашу убили, она еще была без сознания, так что не надо вешать на нее всех собак.

— Это она… Можете смеяться, но я это чувствую, – я смотрю в одну точку, пытаясь анализировать в голове, каким образом Валентине удалось провернуть убийство своего любовника. Будто бы по щелчку я включаюсь и обращаюсь к Пруссу: – Для начала поговорите с ней и уговорите не рассказывать полиции о Кристине.

— Я постараюсь, но не гарантирую, что Валя станет меня слушать.

— Думаю, станет. Все-таки она была на волосок от гибели, и вы были ее спасителем.

— Мне помогли, – добродушно улыбается Прусс, окидывая взглядом всех присутствующих в комнате. – Женя, я понимаю твои чувства, но как ты себе представляешь, как Валя могла провернуть подобное? Встала с постели, пробралась в палату и задушила Сашу? Ее нет на камерах.

— Да, но есть доктор Елена Леонидовна Кортецкая…

— Женя, думаю, тебе лучше отдохнуть, – перебивает Глеб.

— Ценю твою заботу. Ценю заботу вас всех, друзья. Но, Василий Михайлович, проверьте Елену Леонидовну на предмет связи с Прохоровой.

— Ты думаешь, что?..

— Я знаю, что не убивала Василевского, а значит, это был кто-то другой. Мой единственный вариант – это была Прохорова. Но я пока не знаю, как она это сделала. А сейчас, с вашего позволения, я пойду в душ и лягу спать. Мой организм понемногу отключается.

После теплого душа, о котором я мечтала, кажется, целую вечность, я сваливаюсь в постель. Перед сном меня, как обычно, посещают самые разные мысли. Я понимаю, что проснусь в вечернее время либо же посреди ночи, но ничто не может оторвать меня от постели. Ночь, а потом утро и начало дня выдались напряженными. Глеб Василевский жив – это самое главное. Я сохранила жизнь своему клиенту, стало быть, телохранитель из меня не такой уж плохой. Хотя несколько раз мой клиент чуть не погиб, и если бы я работала в одиночку, то он наверняка бы уже был на том свете. Так что телохранитель все же спорный.