Книга Двенадцать граней страха, страница 40 – Марина Серова

Я невольно поморщилась от цинизма этой фразы.

— А что произошло с домом Чжоу Ляна после его отъезда?

— Он был продан за долги, — ответила Крутовская. — Кажется, его купил какой-то застройщик, но проект так и не реализовали. Дом стоит заброшенным.

Когда она наконец легла спать, я снова достала свои гадальные кости. На этот раз выпало: 30+16+2. «Ваш новый знакомый не тот, за кого себя выдает».

Я задумалась. О ком предупреждают кости? О Ли Чжане? О его сыне? Или… о самой Крутовской?

С этой тревожной мыслью я отправилась спать, положив под подушку свой верный «макаров». В этом деле слишком много тайн и лжи. А значит, доверять нельзя никому.

Трель мобильного вытащила меня из глубокого сна. На часах — 4:58 утра. Звонок в такое время не предвещал ничего хорошего, особенно после вчерашних событий. На экране высветилось имя Кирьянова.

— Что опять стряслось, Киря? — хрипло спросила я, пытаясь стряхнуть с себя остатки сна.

— Результаты токсикологии по Лаптеву пришли, — без предисловий начал он. — Думаю, тебе стоит взглянуть. Это… необычно.

— Настолько необычно, что нельзя было подождать до утра? — проворчала я, уже выпутываясь из одеяла.

— Поверь, такого я еще не видел, — в его голосе слышалась тревога. — Сможешь подъехать в лабораторию?

Через сорок минут я уже стояла в стерильном помещении морга, где пахло формалином и смертью. Пожилой эксперт Михаил Павлович, которого все звали просто Палыч, протянул мне папку с результатами.

— Биортутный сульфид, — произнес он, наблюдая за моей реакцией. — Редчайший восточный яд. Действует медленно, вызывая сначала галлюцинации, затем полный паралич дыхательной системы. В России его даже в профессиональных справочниках не найдешь.

— Китайский след становится все отчетливее, — пробормотала я, изучая отчет.

— И весьма экзотический, — кивнул Палыч. — Такой яд традиционно использовали в Древнем Китае для казни предателей. Символическое убийство, понимаешь? Чтобы жертва осознавала свою вину перед смертью.

Я задумчиво потерла переносицу.

— Чтобы достать такую редкость, нужны серьезные связи.

— Или специфические знания, — добавил Кирьянов, появляясь в дверях. — Такие, какими может обладать человек, выросший в семье знатока восточных традиций.

Мы переглянулись. Чен Ли. Или его дядя.

— И еще кое-что. — Киря протянул мне прозрачный пакет с уликой. — Нашли в кармане пиджака Лаптева. Криминалисты сначала не обратили внимания.

В пакете лежал маленький бумажный журавлик, сложенный из тонкой рисовой бумаги. На одном крыле виднелись крошечные иероглифы.

— Что там написано?

— «Предатель уйдет первым», — перевел Кирьянов. — Мы проверили по базе — это цитата из какого-то древнего китайского трактата о справедливости.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Месть обретала все более четкие очертания.

К дому Дорохова я подъехала быстро. Охранник на входе связался с хозяином, и через минуту меня проводили в просторное фойе, где меня встретил сам Дорохов. Выглядел он неважно — под глазами залегли темные круги, а на лбу пролегла глубокая морщина.

— Как продвигается расследование? — спросил он вместо приветствия.

— Медленно, но верно, — уклончиво ответила я. — Хотелось бы еще раз осмотреть комнату, где хранились кости. И побеседовать с охраной.