Книга Двенадцать граней страха, страница 37 – Марина Серова

Ответ пришел через полчаса: «Азиат — антиквар Чжоу Лян, позже отсидевший два года за подделку антиквариата и депортированный из России. Молодой парень — Антон Беляев, бывший офицер СОБРа, затем начальник службы безопасности Дорохова. Сейчас живет в Таиланде».

Итак, на фотографии коллекционер, судья, реставратор, охранник и антиквар, покойный уже брат владельца антикварной лавки Ли Чжана. Все они стояли перед домом на Ольховой, 17.

Что там произошло одиннадцать лет назад?

Крутовская проснулась только к полудню, выглядя немного лучше, но все еще напуганной.

— Элизабет, — начала я, подавая ей чашку свежего кофе, — мне нужно, чтобы ты вспомнила все, что связано с судьей Ветровым и неким молодым китайцем, которого судили около десяти лет назад.

Крутовская вздрогнула, едва не расплескав кофе.

— Откуда ты знаешь? — прошептала она.

— Из записки, которую тебе подбросили, — терпеливо объяснила я, не раскрывая деталей о своем расследовании. — Там прямое упоминание этого дела.

Она отставила чашку в сторону и глубоко вздохнула.

— Это было десять лет назад. Чжоу Лян, китайский коллекционер, привез в Россию уникальную коллекцию восточных артефактов. Официально — для выставки, но на самом деле искал покупателей. Коллекция была… бесценной. Большинство вещей вывезены из Китая нелегально.

Она сделала паузу, глядя куда-то мимо меня.

— Дорохов первым узнал об этом. Он свел Чжоу Ляна с нашим кругом коллекционеров. Мы все были очарованы редкостями, которые он привез. Особенно Василий Петрович — он буквально загорелся идеей заполучить те гадальные кости. Но Чжоу Лян отказался их продавать, сказал, что они слишком значимы для его семьи.

— И тогда Дорохов решил получить их другим путем? — предположила я.

Крутовская кивнула.

— Кто-то — я не знаю, кто именно, — сообщил в органы о нелегальном ввозе культурных ценностей. Но не на Чжоу Ляна, а на его сына, Чена. Мальчику было всего двадцать два или двадцать три года, он учился в нашем университете на искусствоведа, помогал отцу с переводами и оценкой коллекции. При обыске у него нашли несколько свитков, которые якобы были оригиналами династии Мин, вывезенными контрабандой.

— Якобы?

— Да, — она отвела взгляд. — Чен утверждал, что это копии, которые он сделал для учебных целей. Но экспертиза, которую проводил Лаптев, установила, что это оригиналы. А судья Ветров… он вынес максимально суровый приговор — десять лет. Для мальчика, который просто помогал отцу… Самому Чжоу Ляну дали всего два года, после чего депортировали.

Она замолчала, нервно кусая губы.

— А коллекция? — подтолкнула я.

— Была конфискована и продана на закрытом аукционе. Дорохов купил большую часть, включая кости. Я приобрела веер, Гордеев — статуэтку. Ветров тоже что-то купил, не помню точно что.

— И что стало с Чжоу Ляном?

Крутовская побледнела.

— Его жена… она не выдержала позора и ареста сына. Через месяц после приговора она покончила с собой в их доме. То ли повесилась, то ли выбросилась из окна — не знаю точно. Сам Чжоу Лян исчез — ходили слухи, что вернулся в Китай. А может быть, умер. И вот теперь, десять лет спустя… — ее голос задрожал, — кажется, он вернулся. Или его сын вышел из тюрьмы. И теперь они мстят всем нам.

Она закрыла лицо руками и разрыдалась.