Книга Разоблачение Оливера Райана, страница 60 – Лиз Ньюджент

— Фрэнсис? Есть что-нибудь, что ты хотел бы сказать Филиппу?

Я был сбит с толку и немного раздосадован на мать, нарушившую умиротворение. Мой отец разволновался. Он поерзал в постели, и я подложил ему под спину несколько подушек, чтобы стало удобнее. Он закрыл глаза и вздохнул. Я вопросительно посмотрел на маму.

— Фрэнсис, – мягко повторила она, разглаживая его нахмуренный лоб. – Пришло время рассказать.

Мой отец уткнулся лицом в подушку, отвернувшись от нас обоих, и по содроганию его накрытого одеялом тела я понял, что он плачет. Я был огорчен, видя отца в таком состоянии, и винил в этом мать. О чем бы ни шла речь, сейчас определенно этому не время. Я вызвал медсестру, чтобы увеличить дозу морфия в его капельнице. Тогда он расслабился, и мы смогли снова взять его за руки, пока он не впал в забытье. Через несколько часов, когда уже почти рассвело, отец скончался.

На следующий день после похорон отца мать сказала мне, что Оливер Райан мой сводный брат. Она отчаянно хотела, чтобы отец признался мне в этом сам, но до самого конца ему так и не удалось перебороть чувство стыда. Мама сказала, что в пятидесятых, когда он был священником, от него забеременела женщина. Возможно, медсестра или даже монахиня. Моя мать не думала, что та была проституткой, как сказал отец, когда назвал Оливера моим двоюродным братом. Отец никогда не раскрывал имени этой женщины. Мама говорит, что та запеленала ребенка и сбежала. И больше никто ее не видел.

Отец рассказал об этом моей матери в первые дни их близости. Он настоял на том, чтобы начать их брак с чистого листа, и отдал Оливера в школу Сент-Финиан на воспитание священникам. Мама считала, что, поступая так, папа был неправ.

Так что отец оставил священство не из-за моей матери. Они встретились несколько лет спустя. Она сказала, что вначале он сопротивлялся их отношениям. Ей кажется, что окончательно их сблизила общая вера, и папа позволил себе по-настоящему влюбиться, только когда ее дядя, епископ, бывший начальник отца, одобрил их брак. Папа по-прежнему поддерживал очень тесные связи с церковью и в конце концов начал работать на нее.

Мама уверяла, что воспитала бы Оливера как собственного сына, если бы папа ей это позволил. Сказала, что это было единственное, что причинило ей боль в их браке. Эта часть жизни моего отца, которую он отказывался признавать или обсуждать. По ее словам, он страстно и иррационально ненавидел мальчика, и она никогда не могла понять почему.

Конечно, я был ошеломлен, услышав это. Как отец, всегда относившийся ко мне с такой теплотой и нежностью, мог так жестоко бросить свое дитя? Лишить меня брата? Какой бы ни была мать Оливера, как можно ненавидеть невинного ребенка? Мама не могла объяснить мне этого, как и священники, знавшие моего отца когда-то. Они либо ничего не знали об этой истории, либо слышали что-то, но не могли ничего толком добавить. Поразительно: Оливер знал, что у нас общий отец. Как же он, наверное, ревновал меня! Всё это пристальное рассматривание исподтишка и шпионство в школе наконец-то обрело смысл. Оливер Райан всего лишь хотел видеть свою семью. И если это сейчас кажется мне предательством, то что же должен был чувствовать всю свою жизнь Оливер? Ранее этим же днем я принял соболезнования от брата в связи со смертью нашего отца. Я знал, что в ближайшем будущем обязательно должен разыскать этого незнакомца. Возможно, еще не поздно принять его в семью.