Книга Сад твоей лжи, страница 29 – Лиз Ньюджент

6. Карен

Когда папа сообщил об исчезновении Энни в полицию, мы надеялись получить новости через день или два, но все получилось совсем не так. Мы пошли на станцию в ту самую пятницу, 21 ноября. Казалось, что детектив Муни отнесся к нашей проблеме серьезно. Мы описали ему одежду, которой недоставало в шкафу.

— Какие-нибудь отличительные черты? – спросил он. Я указала на ее рот на фотографии.

— А еще она носит браслет с гравировкой, который никогда не снимает.

— И на нем выгравировано ее имя?

— Нет, на нем написано «Марни».

— Марни – это друг?

Папа сурово на меня взглянул.

— Это не важно. Она раньше знала человека по имени Марни. Это не важно.

Я знала, что на следующий день они опросили девочек, которые жили в одном доме с Энни. Я отправилась в художественный магазин «Кларкс» и спросила, не покупала ли у них моя сестра набор в прошлую субботу. Я показала девушке за кассой фотографию Энни. Она на ней была довольно пьяная, но ничего лучше у нас не было. Фото сделали год назад, на пятидесятилетии нашего дяди. На всех остальных фотографиях она прикрывала рот рукой – а это ее самая яркая черта. В полиции ни одну из них не приняли, но Энни пришла бы в ярость, если б узнала, что мы распространяем фото, которое она пыталась порвать. «Я выгляжу как чертов мутант!» – говорила она.

Девушка из магазина для художников вспомнила, что Энни приходила на прошлой неделе, рассматривала набор для рисования и сказала, что вернется купить его. Она сказала, что предложила оставить депозит, но Энни ответила, что вернется со всей суммой. Неудивительно, что она так и не объявилась. Я злилась на себя за глупую надежду, что это все-таки случится.

Я подумала, что Энни могла отправиться в Лондон. Если бы она забеременела, она бы ни за что на свете не стала рисковать вновь оказаться в «Сент-Джозефе». Но если бы она поехала на аборт, то собрала бы сумку и уже точно вернулась. В отчаянии я все утро обзванивала больницы Дублина. Ни в одной из них не нашли записей об Энни или о ком-то, подходившем под ее описание. Детектив Муни сказал, что проделал ту же процедуру с тем же самым результатом.

Мама проводила все свободное время в церкви, молясь о ее возвращении, но мы с Десси взяли отгулы на работе, чтобы ее искать. Мы пообщались с местными в «Викинге». Я решила, что они скорее поговорят с нами, чем с мамой. Некоторых из них мы узнали. Все они знали Энни и улыбались, говоря о ней. «У нее какой-то пунктик на “Джемесоне”», – сказал бармен, который, могу поспорить, никогда не отказывался от ее наличных. Они сами удивлялись, где она. Я спросила, была ли Энни когда-нибудь здесь с парнем. Одна из ее «подружек» тут же слегка напряглась. «С парочкой», – сказала она, и на лице Десси изобразился такой смертный ужас, что он вышел из паба.

К ее боссу в клининговое агентство мы тоже ходили. Полиция уже поговорила с ним, прежде чем мы до него добрались, так что с нами он общаться отказался, сказав, что уже сообщил полиции все, что знает. «Она та еще заноза, – только и бросил он. – Я все равно собирался ее уволить».

Через три дня после сообщения об исчезновении Энни полиция связалась с хозяином квартиры прямо перед тем, как он собрался ее освободить. Очевидно, он был в ярости и сильно ругался по поводу потерянных денег за аренду. Они обшарили квартиру вдоль и поперек. Полагаю, именно в этот момент Энни начала представлять для них новый, особый интерес.