Книга Сад твоей лжи, страница 24 – Лиз Ньюджент

Когда я вошел, мама нарезала кусок ткани на кухонном столе.

— Мам, – жизнерадостно крикнул я, войдя в дверь, – папа больше не на крючке! Они ищут парня в шляпе!

Она не подняла глаз.

— О чем ты говоришь, милый?

— Только что на улице были детективы, и один из них спросил меня о той ночи, по поводу которой они допрашивали папу, но им нужен мужчина в шляпе!

Она очаровательно улыбнулась:

— Боже мой, тебя расспрашивала полиция? И что ты им сказал?

— Сказал, что вы с папой были дома, когда я вернулся домой вечером, и что у папы даже нет шляпы.

Она рассмеялась:

— Какая глупость, допрашивать школьника!

— Надеюсь, они поймают его.

— Кого?

— Парня в шляпе! – Я порылся в холодильнике и нашел сыр, а потом отрезал себе два толстых куска хлеба.

— Оставь место для ужина, – сказала мама. Можно подумать!

Для меня стало облегчением, что больше не надо думать об этой девчонке. Когда газеты выбрасывали, я доставал их из корзины и вырезал все статьи о пропавшей женщине. Странно, но папа в последнее время покупал все газеты, включая те, что, по собственным же словам, презирал. В нашем доме обычно не читали «Сандей Ворлд». Сначала там была только информация о том, где в последний раз видели ту проститутку, во что она могла быть одета, а потом в статьях начали рассказывать про ее постыдный образ жизни. Каждую ночь я штудировал их, вглядывался в ее ухмылку со сломанным зубом, в ее изуродованный рот, отчаянно убеждая себя в невозможности причастности отца. Я обшарил стол в его кабинете в поисках доказательства его романа на стороне, но на самом деле пытался найти какую-то связь между ним и Энни Дойл. Не знаю, что я рассчитывал найти – фотографию? Материалы дела с ее именем? Это было нелепо, и я знал это. Проститутки не выдают чеки и не оставляют визиток.

Мне снились кошмары, в которых я занимался разным с Энни в искривленном подобии спальни Хелен, и другие – в которых я жестоко закалывал ее отцовским ножом для писем, а потом видел лицо матери и тогда просыпался, обливаясь по́том и мучаясь от чувства вины. А теперь я был свободен от всего этого.

До тех пор, пока еще через два дня не увидел пустоту на той полке, где, сколько себя помню, лежала дедовская фетровая шляпа. Я спросил маму, куда она делась.

— О, похоже, твой отец наконец-то ее выкинул, – беззаботно бросила она, и все тревоги и страхи вновь заползли в мое сердце. Нервничая, я спросил папу, не выкидывал ли он шляпу.

— Почему тебя это интересует? – был его первый вопрос, прежде чем он заявил, что не знает, что с ней случилось; его голос в этот момент дрожал.

Я понял. Я точно понял, что он врет.

Но я ничего не делал с этим знанием. Я боялся, что это может значить. К тому же я соврал полиции, так что тоже мог пойти в тюрьму. Что его связывало с этой женщиной? Я знал, что мы на мели, но если бы он решил кого-то похитить, разве не логичнее выбрать кого-нибудь богатого? Он точно был не в таком отчаянии. И почему не было требований выкупа? ИРА недавно похитили человека, но все знали, что это ИРА, и они похитили богатого парня, иностранного промышленника. Мой отец был неглупым человеком. Это привело меня к мысли, что у Энни Дойл могли быть проблемы с ИРА или какой-нибудь криминальной бандой и папа дал ей денег, чтобы она могла сбежать за границу под чужим именем. Папа помогал молодой женщине в беде. Разве это не было более правдоподобно? Но если дело в этом, почему не вмешалась полиция? Может, им не сообщили, потому что дело было слишком деликатным и могло быть доверено только судье. Я пытался поверить в эту версию событий, ведь, какой бы невероятной она ни была, представить альтернативу было слишком страшно.