Книга Убийства в одном особняке, страница 45 – Стейси Хакни

— А вы сообщили в полицию?

— О нет. Не хотели пятнать имя Софии. Вдруг бы ее заподозрили в чем-то неподобающем? – покачала головой Джун.

— Полицейские расследования – грязное дело, дорогуша. Мы не собирались вмешиваться. Это не в нашем стиле, – добавила Айрис.

Лайла не верила сама себе. Каким-то образом она обнаружила новую зацепку! Все считали, что София была убита при неудачной попытке ограбления, а про шантаж полиция даже не знала! И хотя тяжеловато представить повод для шантажа шестнадцатилетней девчушки, он может существовать. Что, если София позволила кому-то сфотографировать себя голой или кто-нибудь узнал, что она списывала на экзаменах? Вдруг кто-нибудь грозил рассказать ее родителям о чем-то незаконном, что она натворила, и требовал денег за молчание? Но если София действительно влипла в неприятности, почему она не обратилась к Хелене? Лайла очень надеялась, что Беа придет к ней, если столкнется с серьезными проблемами, но ее надежды могли и не оправдаться. Дочь даже о своих кошмарах с ней не говорит.

— Как, кстати, продвигается ваш проект? Я слыхала, в квартире Глории полная разруха, – сказала Джун.

— Однажды Глория пригласила нас к себе, и я боялась, что подцеплю мандавошек, посидев у нее на диване. – Айрис потянулась за термосом и подлила себе в стакан.

— Мандавошки – это лобковые вши, – объяснила Джун. – Вызывают ужасный зуд. Айрис с ними здорово намучилась в семьдесят пятом.

Лайла сглотнула, не желая обсуждать лобковых вшей с парой восьмидесятилетних старух.

— Я никаких насекомых не заметила. К счастью. Только кучи бумаг. – И миллион других странных вещей, – подумала Лайла. Но по какой-то причине не стала говорить об этом Айрис и Джун.

— Уверена, она хранила копии всех своих жалоб. Глория постоянно жаловалась управляющему насчет нарушений: то ей шумно, то люди ходят туда-сюда. – Джун прикончила коктейль одним большим глотком.

— Она целыми днями сидела у себя в квартире, таращилась в окно и за всеми шпионила, – добавила Айрис.

Лицо Лайлы напряглось, как всегда, когда ей хотелось плакать. Ее обуревала жалость к Глории и к себе самой. Познакомившись с жизнью Глории поближе, Лайла чувствовала, что по-настоящему узнала ее и даже поняла. Как Глория, Лайла весь прошлый год сидела у окна, одна-одинешенька в огромном доме. Отказывалась выйти поужинать с Дафной, потому что даже на это у нее не было сил. Пропустила выпускной концерт в Академии Меритт и баскетбольный турнир, солгав Беа, что у нее мигрень. По выходным, вместо того чтобы пойти развеяться, листала ленту в «Инстаграме», рассматривая фотографии женщин, с которыми раньше переписывалась практически постоянно, и скучая по их притворно-утомленным жалобам вроде терпеть не могу эти школьные проекты и комментариям недавних вечеринок – твое платье было огонь! Теперь она боялась даже лайкать их посты. Ее жизнь превратилась в тень той, что она вела до бегства Райана. Внезапно Лайле стало трудно дышать. Как будто лошадь ударила ее в грудь копытом.

— Мне пора, – сказала она, вставая.

— Удачи с уборкой. Если найдете жалобу Глории от двенадцатого апреля девяносто второго, сразу же порвите. Айрис не виновата, что появилась на людях без белья, – усмехнулась Джун.

— В прозрачном платье. – Айрис подняла одно плечо.