Книга Убийства в одном особняке, страница 132 – Стейси Хакни

Лайла не могла остановиться, гневные слова так и сыпались у нее изо рта. Кажется, весь прошлый год вырывался наружу – вся боль, весь гнев, вся несправедливость обвинений в том, чего Лайла не совершала, и предательств со стороны людей, которые вроде как любили ее.

— Убирайтесь! – Лайла указала пальцем на дверь.

Эвелин пошатнулась и едва не упала. Джаспер подхватил ее под локоть и подставил ходунки. Вдвоем они двинулись к выходу. Внезапно из комнаты выскочила Беа.

— Куда вы идете? – воскликнула она, подбегая к Джасперу и Эвелин.

— Беа, им пора, – отрезала Лайла.

Беа оглянулась на мать. Ее лицо пошло красными пятнами, как бывало всегда, когда она собиралась заплакать.

— Почему ты их выгоняешь?

— Все хорошо, – сказал Джаспер спокойно. – Мы скоро увидимся.

— Мама, что происходит? – крикнула Беа. Слезы побежали у нее по лицу. – Почему ты такая злая?

Эвелин и Джаспер уже были у двери – выходили в коридор. Лицо Эвелин скривилось, в глазах заблестели слезы.

— Я не хочу сейчас об этом говорить, – ответила Лайла.

Дверь захлопнулась, и Лайла с Беа остались одни, как все последние месяцы. Лучше бы так оно и было – без посторонних.

Лицо Беа потемнело.

— Из-за тебя все нас ненавидят!

— Что ты сказала? – нахмурилась Лайла с не меньшим гневом, чем Беа.

— Нас ненавидит папа, ненавидит весь Норфолк, и теперь, когда у нас появились здесь друзья, они тоже возненавидели нас! Это ты виновата!

— Я не собираюсь это выслушивать. Марш в свою комнату!

— Не пойду! – Беа топнула ножкой, как маленький ребенок.

— Еще как пойдешь. – Лайла указала рукой в коридор. – Я не собираюсь с тобой спорить. Я тут главная, и мое слово – закон.

— Я тебя ненавижу! – выпалила Беа. – Ненавижу, ясно?

— А знаешь что? Иногда я тоже тебя ненавижу. – Слова вырвались у Лайлы непроизвольно, прежде чем она успела себя остановить.

Ее всю трясло от ярости, жара и разочарования. Видеть никого не хотелось – даже собственную дочь. Лайла промаршировала по коридору к своей спальне и захлопнула дверь, отгородившись от всего мира.

Лайла долго пролежала на постели, пытаясь усмирить злость. В последний раз она так расстраивалась, когда Райан уехал, – тогда у нее в душе тоже разверзлась бездонная пропасть. Как теперь доверять людям? Почему Беа во всем винит ее? Это может быть последний вечер Лайлы на свободе, а она продолжает совершать ошибки и оказываться в ситуациях, когда ею пытаются воспользоваться. Ей не хотелось и дальше жить так. Слишком это утомительно – подпускать людей близко, чтобы они неизбежно разочаровали ее и бросили с пустотой внутри.

Мысли стремительно кружились у Лайлы в голове. Она натянула на себя одеяло, словно щит. Подушка заглушала звуки с улицы, защищала ее от потока требовательных голосов. Лайла согрелась, начала успокаиваться и сама не заметила, как задремала.

Проснувшись, она сразу поняла, что прошло какое-то время – свет на улице померк, а в углах комнаты залегли тени. Она глянула на будильник: да, пролетело два часа. Голова раскалывалась, злость никуда не делась и продолжала закипать под поверхностью, хотя уже не такая острая. Нельзя было так срываться на Беа. Лайла вспомнила, как кричала на дочь, и ей стало стыдно. Это просто недопустимо – насколько бы она ни рассердилась. Беа была ребенком, ее ребенком, а ни одному ребенку нельзя слышать такое. Она сейчас же поговорит с дочерью, извинится, и вдвоем они разберут случившуюся ссору. Лайла должна все исправить до завтрашнего утра.