Книга Кот – агент ФБР, страница 68 – Гордон Гордон, Милдред Гордон

Она внутренне улыбнулась. С того самого момента, когда ее впервые стали интересовать мальчики, она постоянно мысленно моделировала собственное будущее с тем или иным кавалером, представляла, каково было бы быть его женой. И вот теперь опять. И это в ее-то возрасте.

Когда Зик положил микрофон, она спросила:

— Может быть, приготовить вам кофе или еще что-нибудь?

Она вдруг обнаружила, что стоит рядом с ним, настолько близко, что он мог бы обнять ее, и внезапно ей захотелось этого. Она видела, как в его глазах отразилось такое же желание. Но вдруг отражение затуманилось и потухло, уступив место тайком подобравшейся мысли о причинах, по которым ему не следует этого делать. С видимым усилием он отвернулся, и ее после тепла как будто обдало резкой прохладой. Она прервала, наконец, недолгое многозначительное молчание:

— Если вам что-нибудь нужно, скажите мне.

Как часто еще в жизни, подумала она, придется прикрывать сильные чувства подобными ничего не значащими фразами, произносимыми самым обычным голосом. Чувства, которые она должна скрывать только потому, что обычно женщины не осмеливаются раскрывать их перед мужчинами.

Ну вот, а если бы это был Грег, и он увидел бы отблеск желания в ее глазах, уж он-то точно схватил бы ее в объятия, тут уж не ходи к гадалке…

Выходя из комнаты, она застала в коридоре Ингрид, которая явно подслушивала. Стоило запахнуть романом, Ингрид тут как тут. Вот кто неисправимый романтик. Это так странно при нашей-то жизни.

— Ингрид! – резко сказала она. – Сколько можно тебе объяснять…

— Я ничего не слышала. Совсем ничего.

Пэтти продолжила путь в спальню Ингрид, чтобы там переодеться.

— Ты ничего не слышала, потому что слышать было нечего. А если бы что-нибудь было, ты бы дословно записала этот разговор в свой дневник, тот, который запирается на замочек. Мне все равно, какие свои секреты ты туда записываешь, но мне бы не хотелось, чтобы какие бы то ни было мои секреты прозвучали лет через пять в зале суда.

Пока Пэтти переодевалась, Ингрид хлопнулась на постель.

— Томми меня сегодня пригласил. Он был восхитителен. Мне нравятся восхитительные мужчины, а тебе, сестричка? Он спросил, иду ли я на танцы, а я сказала, надеюсь, что да, а он спросил, с кем я иду, а я сказала, что Эдди меня приглашал, но вообще-то Эдди не мой тип, а Томми спросил, как насчет его – в смысле, мой ли он тип, – и я ему сказала, что буду готова в восемь. Так что, если ты не против, я скажу Эдди, что ты не разрешила мне идти с ним. Пожалуйста, один только раз. Я больше никогда не буду тебя просить.

— Почему же я не разрешила тебе пойти с ним на танцы?

— Потому что ты не знаешь Эдди, а Томми твой старый друг.

— Да неужели?

— Ты встречалась с ним, когда мы играли у Кэла, помнишь?

— О, это тот, с большими ушами. Инки, как ты считаешь, мама одобрила бы эту нашу с тобой выдумку?

— Я так боялась, что ты скажешь именно это.

— Я бы хотела тебе помочь, ты знаешь. Но дело в том, что каждый из нас должен сам принимать решения и отвечать за последствия. Почему бы тебе не извиниться перед Эдди, не сказать, что он тебе очень нравится и ты уважаешь его как талантливого студента, но у вас с ним разные интересы, вы по-разному смотрите на многие вещи, и свидание просто не имеет смысла.