Книга Белая Бабочка, страница 89 – Уолтер Мосли

Лежа на койке, я проанализировал все с того момента, когда Куинтен Нейлор вошел в мой дом и отвез меня на место преступления.

На следующее утро они одели меня в тюремную форму. Всех заключенных отвели в большую комнату с длинным столом. Нам дали густую овсянку с порошковым молоком. В полдень нас выпустили из клеток на прогулку. Аламо тут же присоединился к белым заключенным, а я – к моим цветным братьям.

Потом всех снова загнали в клетки, а меня отвели в комнату, где сидел Энтони Вайолет.

— Рад, что ты все еще жив, Роулинз. – Он улыбнулся.

Я не мог вымолвить ни слова: раз уж капитан полиции желает мне смерти, значит, я покойник.

— Ну, шутки в сторону.

— Я же не сделал ничего плохого, капитан.

— Верно. Мне ты ничего не сделал. Я просто офицер полиции, исполняющий свой долг.

— За что меня посадили?

— Вымогательство. – Улыбка будто прилипла к лицу капитана. Он чувствовал себя оскорбленным. Негр позволил себе возражать ему в присутствии его начальства. Возможно, этого было вполне достаточно, чтобы убить меня.

— Я ни у кого ничего не вымогал.

— А Вернон Гарнет утверждает обратное.

— Он убил ее. – Я выдал это так быстро и так спонтанно, что улыбка мгновенно исчезла с лица капитана.

— Что?!

— Он убил свою собственную дочь, а теперь использует вас и меня, чтобы замести следы.

— Послушай-ка, Роулинз…

— Нет. Это вы меня послушайте. Вернон должен был встретиться со мной вчера вечером у входа в главную библиотеку. Знакомая Синди обещала принести туда кое-что касающееся их внучки.

— Что? Какой внучки?

— Фотографии и дневник. Возможно, записи Синди указывают на то, что убийца – человек, пообещавший ей три тысячи долларов.

— А ты-то кто такой? Чарли Чан?

— В чем он обвиняет меня?

— В том, что ты угрожал сообщить газетам о его дочери, собирался раззвонить о ее жизни в Голливудском Ряду.

— Готов поклясться, что это собиралась сделать Синди: рассказать о своей семье, о своей жизни и о своей дочери. Да. Он уже знал о ребенке.

— Ты спятил, Роулинз. У нее не было ребенка. И Вернон ничего не знал о Робин, пока ты не рассказал ему.

— Но у нее был ребенок. Она ушла из дома и родила его в одном из притонов Булла Хоркера.

Вайолет не верил ни единому моему слову, пока я не упомянул Хоркера.

— Где ты назначил встречу с этой девицей? – Теперь капитан полностью овладел ситуацией.

Я все повторил. На этот раз он не прерывал меня. Когда я закончил, Вайолет встал.

— А что же будет со мной? – спросил я.

— Готовь залог.

— Но я же не занимался вымогательством.

— Это ты так говоришь. Может, ты вычитал все в газетах. Посмотрим.

— Послушайте, капитан. Меня пытаются убить здесь, в тюрьме.

Вайолет снова усмехнулся.

— Он вовсе не собирался убивать тебя, Роулинз. Он просто должен был ранить тебя в плечо. Вот и все. Пора тебя проучить.

Аламо раздобыл сигареты, поделился со мной, и мы проговорили всю ночь. Профессиональный преступник, он, если верить его словам, прошел через все – от мелкого воровства до умышленного убийства.

Аламо родился в маленьком городке в штате Айова и бродяжничал с тех пор, как его освободили от военной службы после Первой мировой войны.

— Все пошло кувырком после войны. Я не мог забыть моих убитых друзей. – Он покачал головой с неподдельной тоской. – А других это вроде ничуть не трогало, они продолжали жить по-прежнему, черт бы их побрал. Я отнимал у них деньги, а иногда и жизнь. Они даже не успевали понять, что случилось.