Книга Интрижка, страница 72 – Флора Коллинз

А судя по всему, Одилия знала! И не просто знала, ей было все равно. Конечно, это ничего не меняет. Но если она простила меня перед смертью, то может, и я могу себя простить. И общество – тоже.

Я наконец нахожу то, что нужно, на третьей странице «Гугла»: строчку в нейтральном репортаже о случившемся.

«Подруга Одилии, Ширли Кассат, утверждает: роман мужа не был для погибшей тайной, более того, по возвращении из Мичигана она поделилась беспокойством о настроении мужа».

Вот где скрывается правда – в небрежно брошенной строчке, затерявшейся среди других. Подозрительно, что она не получила огласки.

Впрочем, если бесконечно думать над этой намеренной подтасовкой фактов, дойдешь до теорий заговора.

Пейдж хочет встретиться с нами в Бруклинском музее, и мы с Куином идем туда. Он болтает о разных глупостях на работе, о своем задании, о каком-то скандале в «Тик-токе», о последней «отмененной» знаменитости, о линейке средств по уходу за кожей от очередного интернет-гуру. Хоть Куин не признается, он явно хочет писать на более важные темы, как Сэм и говорил. В его словах чувствуются горечь и досада, которых я прежде не замечала.

— Ты напишешь статью, мы все для этого сделаем, – говорю я у лестницы в музей. – Обещаю.

Он останавливается, бросает на меня косой взгляд. Я вдруг понимаю, что частенько нарушала обещания, когда работа отнимала все время. Однако на сей раз я не вру. От меня зависит наше будущее.

Пейдж уже здесь, вернулась к старой одежде – дешевой копии «Лилли Пулитцер» и потрепанному жизнью «Джеку Роджерсу». Зато макияж минимальный, и от старых привычек остался только ярко-розовый блеск, напоминающий о джипе Барби.

Волосы она покрасила и подстригла до плеч. Я не сразу узнаю свой цвет, кофейно-каштановый. Точь-в-точь. К слову, цвет ей не идет. Загар смотрится еще более оранжевым, да и с оттенком бровей не гармонирует. Но все лучше, чем прежняя желтизна.

— Красивая стрижка, – подмечает Куин вместо приветствия, и Пейдж обнажает зубы в улыбке – прямо как Одилия на своем первом фото после преображения.

Мы проходим мимо постоянной коллекции, останавливаемся у портрета Джорджа Вашингтона, у «Мирного царства» Эдварда Хикса и смотрим на причудливые морды животных, цепляющих зрителя взглядом. Не такое уж мирное царство, честно говоря. Животные словно боятся убежать, навеки застыли в ужасе и растерянности.

А Пейдж разглагольствует, причем слишком громко для музея. Так и хочется ее заткнуть, только боюсь обидеть. Рановато еще.

— Хочу съездить к родителям Рути в Аккорд. Говорят, у них есть такая лошадь, американский квортерхорс. Она в прошлом году выиграла в соревновании по рейнингу – видимо, семья Рути с этого получает деньги. Хотя уход за лошадьми явно дороже. Вот уж не знала, что вы, ньюйоркцы, скачете на лошадях почище жителей Запада. А магазин Клариссы на «Этси»? Просто класс! Она сама делает украшения из металла. Пытаюсь намекнуть, чтобы подарила. Интересно, оптом продает или напрямую? О, а еще у Джоани через несколько недель вечеринка. Она книгу написала! Что-то про воспитание детей…

У поворота в крыло декоративного искусства Куин не выдерживает:

— У вас общий чат, как я понимаю? – интересуется он с недоуменной улыбкой.

Пейдж кивает.

— Еще я переписываюсь с Луизой – ну, с той, у которой сейчас живу. Она классная. – И пускается в историю о том, как Луиза подсказала ей лучшие рестораны в Коббл-Хилл, лучшую химчистку и лучшую мастерскую по ремонту обуви.