Книга Интрижка, страница 65 – Флора Коллинз

Впрочем, чем больше времени она проводила с Пери, тем меньше ощущала в себе решимости. Та ведь всегда получала, что хотела, лучилась жизнелюбием, все вокруг знала и преодолела серьезные препятствия. Конечно, Одилия хотела присвоить себе хоть чуточку ее сияния и не сомневалась: если побольше общаться с Пери, рано или поздно получится добиться своего – характер подруги передастся ей, Одилии. Нужно только потерпеть.

«Ты и без того миленькая». Слова зазвенели в ушах, когда Одилия засыпала. «Миленькая». Слово для собак, котят, детей. Не для девушки, исполненной решимости. Пери ничего плохого не имела в виду, не хотела нарочно растоптать самооценку Одилии. И все же растоптала.

Однажды после работы Пери приехала за ней на «альфа-ромео».

— Едем на вечеринку! – объявила она, как только Одилия села, наслаждаясь ароматом прохладного кожаного салона.

— У кого?

От ответа у Одилии челюсть отвисла. У Сандерсов. Слава этой до неприличия богатой семьи гремела по всему Вайнеку; они закатывали безудержные вечеринки и столь же безудержно сорили деньгами. Трое младших Сандерсов росли вместе с Одилией. Она каждое лето наблюдала за ними издалека. За их бурными вечеринками на день рождения, за личным зоопарком на заднем дворе. За «ауди», которые всем детям дарили на шестнадцатилетие. Они ездили с ученическими правами, пока один, как и следовало ожидать, не напился и не врезался в кусты.

Сандерсы были жестоки, увольняли слуг, когда те отказывались подавать детям алкоголь. Осыпали язвительными замечаниями противников по теннису, яхтенным гонкам. Со смехом сбрасывали за борт яхты одетых гостей, уверяли: такое испытание у них проходят все, это для развлечения.

Средняя дочь, Аннабелла Сандерс, однажды подло поступила с Одилией, когда они почему-то оказались в одном бассейне. Аннабелла заявила, будто отец Одилии слишком высокую цену назначил за второй летний домик – коттедж, как они его называли, стоящий рядом с первым. Одилия стала главной мишенью: после прыжка с трамплина она потеряла верх от купальника – он слетел, и Аннабелла с братом и сестрой им долго перекидывались. С тех пор Одилия раздельных купальников не носила.

— Я не могу пойти, – пробормотала она.

— Можешь. Ты же со мной. Тебе понравится, обещаю. – Пери завернула на маленькую парковку у дома Одилии.

— Тогда тебе придется меня переделать, превратить в другого человека.

Вообще-то она пошутила. Но Пери загорелась, точно давно ждала этой просьбы.

— Да легко! Пойдем. – Она вышла из машины и поспешила по лестнице к дому.

Сейчас

Прихожу в Коббл-Хилл с целыми сумками одежды. Будто маленькое семечко дает крохотный росток прежней меня. Руки ноют под тяжестью сумок, ноги втиснуты в лодочки, короткие черные брюки обнажают лодыжки. Пейдж открывает дверь в спортивном костюме. Ее глаза сияют при виде одежды – вся она из моего шкафа, не ношена уже целый год. Приятно, когда есть чем занять мысли, когда находится дело, можно распоряжаться и составлять наряд, подбирать детали.

Пейдж проводит меня в свою комнату. Она заняла главную спальню; окна там закрыты золотыми шторами, у кровати стоит антикварная тумба ручной работы, на полу лишь один ковер, марокканский. Помимо этого мебели почти нет, как Пейдж и рассказывала. Я прошу описать мне гостей и напитки, которые, по ее мнению, будут подавать на встрече. Она пристально рассматривает меня, принесенную одежду, косметичку, которую я положила в ванной. По спальне уже видно, кто там живет: на кровати ненадежно накренился обклеенный стикерами ноутбук, рядом стоит огромный запотевший стакан – судя по запаху, с коктейлем. На шезлонге свалена одежда, за старой коробкой от пад-тай виднеется грязное белье. Одежда у нее из массмаркета. Так и видишь, как дети на фабрике обрывают торчащие нитки, а ткань разваливается после нескольких стирок. Надеваю на лицо маску невозмутимости, скрывая презрение.