Книга Восьмой свидетель, страница 90 – Стив Кавана

У Руби напряглась челюсть.

«…Я знаю, что сейчас вы оба проходите через ад. И прости, что выкапываю все это на свет божий, но кто-то должен был это сделать. С Алтеей обошлись несправедливо. Я думаю, что это Руби забрала ожерелье, а картина будет следующей. Ты должна выгнать Руби. Когда у тебя будет возможность, позвони мне. Я люблю тебя».

База телефона пискнула, когда Эстер повесила трубку. Еще один звуковой сигнал, и на дисплее появился символ в виде конверта. Открыв меню сообщений на телефоне, Руби нажала на «Удалить», и значок конверта исчез.

— Алекса, – произнесла Руби, активируя интернет-колонку, – отправь маме цветы!

«Хорошо, какие цветы вы бы хотели отправить?»

— Букет лилий.

«Хорошо. Какой адрес вы хотели бы использовать для доставки? Западная Семьдесят четвертая улица, один-восемь-один-девять или Хендерсон-плейс, четырнадцать?»

Руби подхватила лежащую рядом ручку, записала адрес Эстер на Хендерсон-плейс, произнесла:

— Отмена.

«Заказ отменен», – отозвалась Алекса.

Гудение мухи опять заполнило уши Руби. Затем послышались шипение и шепот.

Красный священник хотел поговорить.

Кофе в этой закусочной был горячим и дешевле, чем в «Старбаксе», но, что более важно, располагалась она прямо по соседству с многоэтажкой, в которой жила Алтея. Руби уже как-то давным-давно проследила Алтею до самого дома, зная, что в один прекрасный день та может оказаться для нее объектом интереса, а как всегда говорила ее бабушка, знание – это сила.

Руби попросила у официантки добавки и опять устроилась в кабинке у окна.

От Джексонов она ушла пару часов назад, вскоре после того, как они вернулись со своей встречи. Затем села на автобус и поехала в Бронкс. По дороге позвонила в иммиграционно-таможенную службу. Насколько она знала, у них не было какого-то предписанного времени реагирования на вызовы. Но Руби предположила, что там обязательно отреагируют, как только освободится кто-нибудь из сотрудников.

— Могу я узнать ваше имя? – спросил сотрудник ИТС.

— Эстер Хэнсон, – ответила Руби.

Службе потребовалось полтора часа, чтобы отреагировать на звонок. Неплохо, учитывая обстоятельства. Руби проследила, как к дому Алтеи подъезжает фургон ИТС. Увидела, как люди в форме выбираются из него и направляются ко входу в здание.

Руби допила кофе и стала ждать. По ее прикидкам, все должно было занять минут двадцать. Пять уйдет на то, чтобы добраться до квартиры Алтеи. Еще пять – чтобы попасть внутрь. Это напомнило Руби о том, как она в детстве смотрела из окна своей спальни на Западной Семьдесят четвертой улице, как к их дому подъезжают полицейские.

Иногда то соседи, то какая-нибудь парочка, проходящая мимо их дома по улице, слышали подозрительный шум. Наверное, мамины крики. И в дом приходили копы. Один из них сидел в гостиной с ее матерью. Другой стоял на улице с ее отцом.

И каждый раз мама лгала. То она якобы упала с лестницы… То поскользнулась на обледенелом тротуаре… То неправильно оценила свои силы при игре в сквош и получила мячиком в глаз.

Полицейские знали, что она лжет. И иногда пытались надавить на нее. Но в конце концов понимали, что если эта женщина не собирается хоть чем-то им поспособствовать, то все равно ничего не смогут сделать. Они не могли арестовать ее мужа, пока она не напишет на него заявление. Поэтому через некоторое время, обычно минут через двадцать, копы просто уезжали восвояси.