Книга Восьмой свидетель, страница 46 – Стив Кавана

Откашлявшись, Кастро опять нацепил на себя ту фальшивую профессиональную улыбку, которую носят все политики, как будто купили ее в одном магазине.

«Дамы и господа, – начал он по новой, – спасибо, что пришли. Я вышел сюда прямо из зала заседаний большого жюри и могу подтвердить, что у нас уже имеется обвинительный акт против Джона Джексона, подозреваемого в убийстве Маргарет Блейкмор. Это дело об убийстве первой степени, и после того, как обвинение официально предъявлено, мы намерены как можно скорей довести его до суда…»

Кастро на экране вскинул голову. Что-то происходило прямо перед ним. Он прищурился, всматриваясь. Пресс-конференция опять полностью застопорилась. На заднем плане за ним высилось здание суда. Кейт увидела, как мимо Кастро быстро потекли люди, направляясь к чему-то происходящему за спинами репортеров.

— Что, черт возьми, там происходит? – вопросил Пэриш.

На верхней губе у Кастро выступил пот. Нос сморщился, брови нахмурились, а фальшивая улыбка исчезла у него с лица, сменившись выражением неприкрытого гнева. Даже его обычной бледности как не бывало – из-под воротничка рубашки по шее расползся багровый румянец.

Гарри покачал головой.

— На всем белом свете есть только один человек, способный настолько бесить людей.

Встретились мы возле ныне навсегда закрытого кафе «Кортэ», на углу Лафайет и Дуэйн. Хотя младшие юристы Пэриша адвокатами были никудышными, они, по крайней мере, сумели последовать основным инструкциям – явились на место встречи в своей самой задрипанной одежонке, больше пригодной разве что для похода в магазин с похмелья воскресным утром. Мешковатые драные джинсы… Худи, которые были им либо слишком велики, либо слишком малы… Выцветшие серые футболки, замызганные кроссовки… Бейсболки и вязаные шапочки трубой… В такой наряд вы могли бы облачиться, если б красили квартиру и не переживали касательно того, что он будет уделан краской.

Весь смысл был в том, чтобы вся эта гопа ничем не напоминала выпускников Гарварда, да еще и работающих в одной фирме.

И все четко последовали данным мною инструкциям.

Все, кроме одного.

Харрисон Вашингтон-третий – теперь я уже не скоро забуду это имечко – явился в огромных джинсах от «Дольче и Габбана», белоснежных кроссовках от «Гуччи» и рубашке от «Александер Маккуин». Я проследил за ним взглядом, когда он переходил через улицу со стороны Фоули-сквер. Парень явно почувствовал мое неодобрение. И, похоже, это его не слишком задело. Он стоял передо мной с вызывающим выражением на лице. Этот его наряд, должно быть, стоил больше десяти штук. Одни только джинсы, украшенные чем-то вроде крошечных брюликов, обошлись ему, вероятно, в семь или восемь тысяч долларов.

— Боюсь, что драными джинсами я не располагаю, – объявил он с ухмылкой.

Присев перед ним на корточки, я ухватился за безразмерную штанину его пафосных джинсов и пропорол ее своим складным ножиком от бедра до голени.

— Теперь располагаешь, – отозвался я.

— Ой… О боже! Я…

— Даже слышать ничего не хочу, – сказал я, обрывая присоединившегося к остальным Вашингтона-третьего. Он стоял совершенно неподвижно, с открытым ртом взирая на загубленные джинсы. – Все вы знаете, что надо делать. А теперь идите погуляйте. Встречаемся через десять минут. И помните, что сейчас мне не нужны адвокаты – мне нужен исполнительный офисный планктон, слепо выполняющий поставленную задачу.