Книга Последнее дело майора Чистова, страница 32 – Евгений Водолазкин

Предупреждая свое появление звяканьем, вошла Лера. Поставила кофе на стол и замерла выжидательно. Смотрела, как Чистов перебирает принесенные ею бумаги. Она ведь не просто отыскивает информацию, но пропускает ее через себя, анализирует и предоставляет уже в проверенном и структурированном виде. Легко произносит словоструктурированный и склоняет числительные. Вот у Чистова так не получается.

— ИИ – это Иван Иваныч?

Лера посмотрела на майора не без участия.

— ИИ – это искусственный интеллект.

— А у меня есть знакомый – робот один. Хорошо кофе варит… Так вот, его Иван Иваныч зовут.

Лейтенант Лера поджала губы.

— Ну и что? Скажете, лучше меня варит?

— У него голова квадратная, – поспешил сменить тему майор. – Не квадратная даже – прямоугольная… Там размещается ИИ? Что он собой представляет? Можно ли считать, что он устроен как модель человеческого мозга, хотя и сильно упрощенная?

Вопросы Чистова отозвались многократным эхом. Кому они были поставлены – Лере? Себе самому?

Лера сочла нужным откликнуться. Она выразила ИИ свое полное недоверие и нелюбовь – в точных, хотя и категорических фразах. И для этого девушке-лейтенанту хватило своего собственного интеллекта. Она вообще-то отвергает всё искусственное. Лера девица что надо, но… Слишком много внимания уделяет, на мой взгляд, майору. Слишком много. Майору же всё это не нужно.

А мне, например, нужно, только вот… М-да…

— Ты бы в кино ее сводил, что ли, – сказал мне однажды Чистов. – Мается ведь девка!

Я пригласил было, а она ответила, что привыкла смотреть фильмы по телевизору.

Однажды майор заметил:

— Временами меня пугает ее консерватизм.

Без всякой связи с предыдущим заметил – в том смысле, что перед этим была тишина. Мы, короче говоря, за своими столами молча сидели. Майор вопросительно посмотрел на меня.

— Меня тоже… – произнес я неуверенно. – Пугает.

На самом деле ничего меня не пугало – даже скелеты. Что уж говорить о консерватизме.

Свой вопрос о том, что такое ИИ, Чистов повторил на следующий день, появившись в квартире на Бармалеевой. Завязалось обсуждение, и беседа вылилась в замечательный, на мой взгляд, протокол. Один из лучших оформленных мной.

Из материалов дела. Протокол допроса свидетелей Григория Максимовича Литвина и Галины Петровны Литвиной. (Дело № 2406. Т. 1. С. 96–99) Квартира Литвиных. Гостиная. На полу персидский (предположительно) ковер. На подоконнике цветы. ЧИСТОВ. Вы, Григорий Максимович, работаете в Центре искусственного интеллекта? ЛИТВИН (задумчиво) . Работал… ЧИСТОВ. А что, уже – нет? ЛИТВИНА. Он каждую свободную минуту работает, только теперь – дома. У Григория Максимовича для творческого труда всё имелось. Всё – кроме времени. Сейчас, когда он больше не должен посещать Центр, у него появилось и время. ЧИСТОВ. Творческий труд… Поэтично. Что вы под этим понимаете? Литвин подходит к окну и минуту-две молча смотрит на улицу. ЛИТВИН. Галя имеет в виду мои занятия искусственным интеллектом. На самом же деле прежде всего мне приходится заниматься интеллектом естественным – там решение всех задач. ЛИТВИНА (торжественно) . Он строит ИИ по образцу естественного, понимаете? ЧИСТОВ. Понимаю. Получается, всего-то дел – перенести из одного в другое. ЛИТВИН. Вопрос только в одном: мы не знаем, что переносить. Точнее, очень плохо знаем. ЛИТВИНА. Ну, Гриш, ты совсем-то уж не прибедняйся. Твои открытия тянут на Нобелевку. ЛИТВИН. Тянут-потянут – вытянуть не могут… Ну, кое-что мы здесь тоже способны изобразить. ЧИСТОВ. Страшно интересно! Начните с того, что изобразили лично вы. ЛИТВИН. Ох… Это такие материи, излагать которые затруднительно. Пусть Галя начнет… ЛИТВИНА. Я? Но учти, что я всё предельно упрощаю! ЧИСТОВ (задумавшись) . Да, упрощайте. И по возможности – предельно. ЛИТВИНА. Ну ладно… Так вот: человеческая память – это комбинация нейронов. Каждая травинка, птица, слово, забор – да что угодно! – оставляет в мозгу свою комбинацию нейронов – это ясно? ЧИСТОВ. Ясно. (Подумав.) Но не очень… ЛИТВИН. Определенные, скажем так, объекты отражаются в соответствующих нейронных связях. Возникает естественная мысль: а нельзя ли создать отражение в противоположном направлении? ЧИСТОВ. То есть, так, чтобы по комбинации нейронов восстановить воспоминание? ЛИТВИН (подойдя к висящему на стене зеркалу) . Вот именно! Друг друга отражают зеркала, взаимно искажая отраженья. ЧИСТОВ. Хорошо сказано! Сами придумали? ЛИТВИН. Георгий Ива́нов. Эти строки натолкнули меня на мысль рыть тоннель с двух сторон. Идти от комбинации нейронов к воспоминаниям, но одновременно – от воспоминаний к нейронам. ЛИТВИНА. На этом, собственно, основана Гришина программа конвертации нейронов. Совершенно уникальная! Гениальная программа! ЛИТВИН. Ну, это некоторое, скажем, преувеличение. Многие важные задачи она всё еще не способна решить. ЧИСТОВ. Самокритично. ЛИТВИНА. Но никто же еще не сделал ничего подобного! ЧИСТОВ. Какой он все-таки скромный человек! ЛИТВИН. Сейчас я покажу вам одну картинку… Сейчас… (Роется в портфеле.) Носишь тут массу ненужного… Есть! (Достает листок с каким-то изображением.) Что вы здесь видите? Называйте, не стесняйтесь! ЧИСТОВ. Помещение… Комната. Мутновато как-то… Ковер на стене… ЛИТВИН. Так, ковер. Что еще видите? ЧИСТОВ. Стол прямоугольный по центру, на нем скатерть. ЛИТВИНА. Мы тоже думали сначала, что скатерть. Оказалось – клеенка. ЛИТВИН. Что еще видите? ЧИСТОВ. На столе – самовар.