Книга Альпаки и алиби, страница 71 – Рейми Джеймс

— Это какие еще дела вам надо уладить? В Джонсон-Сити? Что вы задумали, а? – с любопытством спросила я.

— Ты свои петли считай, – сурово сказала Клем, но потом смягчилась. – Знаю, ты хочешь помочь, Сэди, но у нас с Дот забот хватает. Сразу обо всем не расскажешь, ты ведь только вернулась. Не хочу тебя обижать, но лучше держись подальше от неприятностей и не лезь в расследование Рида.

Забот хватает? Что это она имела в виду? Я уже собралась допытываться, но она хитро ухмыльнулась и сказала:

— К слову, о нашем славном шерифе. Говорят, вчера тебя видели с ним на фестивале «Вкус Хмельвилля». Признаюсь, я когда услышала, ушам не поверила.

Я слегка покачала головой, поднимаясь из-за стола.

— Ничего такого, Клем, честно. Просто два старых друга провели время вместе. И ничего больше никогда не будет.

Клем встала и крепко обняла меня.

— Ты заслуживаешь снова быть счастливой, Сэди. Не закрывай двери, не оставив открытой хотя бы форточку. Как любила говорить твоя бабушка, даже старые раны со временем заживают.

— Да, – согласилась я, шагая к двери. – Но как их нанесли, не забыть никогда.

Было приятно позволить себе проснуться в понедельник позже обычного. Лорали назначила встречу с Кэрри Томпсон на десять, соответственно я планировала заехать за подругой чуть раньше. Смысла спускаться в магазин на полчаса не было: я бы успела только выслушать упреки от сестры за то, что взяла отгул. Прошлым вечером я уже вдоволь наслушалась ее возмущений по телефону.

Ровно в 9:30 я проехала между каменными колоннами, обозначающими въезд в поселок «Майский жук», и направилась вглубь, к дальнему концу. Симпатичное желтое бунгало, которое Лорали унаследовала от своей бабушки Милли, стало первым домом, построенным в этом районе. После смерти дедушки Лорали Милли продала местному застройщику около двух третей территории семейной фермы. Она решила, что слишком стара и устала, чтобы дальше вести большое хозяйство. Одним из условий продажи было право получить первый дом, построенный на выбранном ею участке. Она выбрала сдвоенный участок у ручья в глубине поселка. В детстве мы часто плескались в этом ручье, ловили саламандр и раков, и я до сих пор отлично помнила, как мисс Милли устраивала нам пикники с домашним лимонадом и песочным печеньем. Ее дом казался мне таким же теплым и душевным, как и дом бабушки Мэй.

Я свернула на улицу Лорали и заметила мужчину, сидящего в шезлонге на краю лужайки. На нем не было рубашки, а когда я подъехала чуть ближе, то разглядела, что штанов тоже нет! Я сразу поняла, что это тот самый пресловутый Нудист Мозес, о котором я столько слышала, и намеренно смотрела прямо перед собой, пока не свернула на подъездную дорожку Лорали.

Подруга выпорхнула с крыльца с широкой улыбкой на лице и большим свертком из крафтовой бумаги в руках. На ней было потрясающее летнее платье в цветочек и белые кеды, а на плече висел большой шоппер, из которого торчал альбом для рисования. Она выглядела такой юной, свежей и счастливой, что ее можно было легко принять за первокурсницу художественного факультета, спешащую на первые занятия.

Положив сверток и шоппер на заднее сиденье, Лорали устроилась спереди и бодро сказала:

— Доброе утро, солнышко!

— Доброе утро, – ответила я. – Уж больно ты жизнерадостная для понедельника.