Книга Альпаки и алиби, страница 61 – Рейми Джеймс

— Небольшой знак примирения, – он протянул коробку. – Вспомнил, что ты их очень любила.

Этот жест вызвал у меня слишком много чувств. Одна моя часть собиралась выпроводить его за дверь и забыть о «дружеской встрече» навсегда. Но другая – та, что последние два года спала мертвым сном, – хотела куда-нибудь выбраться и хорошо провести время со старым другом. Пытаясь скрыть взволнованность, я натянула улыбку.

— Если там то, о чем я думаю, – ты только что возглавил список моих любимых людей.

— То есть раньше я был не на первом месте? – усмехнулся он.

Ой-ой. Он явно флиртовал. Нужно было пресечь эти разговорчики на корню.

— Увы, нет. В этом городе у тебя серьезная конкуренция, – сказала я, открывая коробку: перед волшебным ароматом знаменитых яблочных фриттеров мисс Мейбл устоять было невозможно. – А ты знаешь, как завоевать расположение девушки, да, Рид? Спасибо, это очень мило.

— Всегда пожалуйста, Сэди, – он улыбнулся, и я вдруг совершенно перестала волноваться. Это же Рид. Мы выросли вместе. С ним безопасно. Он добрый. Веселый.

Я разломила фриттер и протянула ему половину.

— Тебе придется помочь мне это съесть. Не хочу наедаться перед фестивалем.

— Раз ты настаиваешь.

— Как будто бы ты отказался, – хохотнула я, откусила кусочек и закрыла глаза от блаженства. – Кажется, с каждым разом они только вкуснее.

— Не только они, – подмигнул он.

Я резко вдохнула от неожиданности, крошка попала не в то горло – и я подавилась.

Рид похлопал меня по спине, и немного погодя, вытерев слезящиеся глаза, я пришла в себя.

— Ладно, хватит, – прохрипела я. – Пора уходить, пока фриттер меня не прикончил.

— Я бы не позволил тебе погибнуть от фриттера, – усмехнулся Рид.

— Вот спасибо.

Я послала воздушный поцелуй Нектаринке, взяла кардиган, и мы вышли на улицу. Рядом с «Хондой» стоял черно-белый патрульный автомобиль. Если он продолжит заявляться на служебной машине, люди начнут сплетничать.

— Прости за машину. Пикап в сервисе, – сказал он, открывая мне дверь.

— Ничего. Жителям Хмельвилля будет о чем посудачить. Уже вижу заголовки:

Рид тихо рассмеялся.

— Они же знают, что подозреваемые сидят сзади.

— Ты же понимаешь: все, что противоречит сплетням, игнорируется.

— Справедливо. Ну что, рискнешь? – спросил он, все еще держа дверь.

— Почему бы и нет? – Я села в машину, готовая к любым пересудам.

* * *

— С чего начнем? – спросил Рид, когда мы вошли на фестиваль. – С итальянской кухни? Французской? Южной?

Я окинула взглядом ряд палаток, выстроившихся по обеим сторонам перекрытой для мероприятия Главной улицы.

— Южной? – переспросила я. – Это что, жареная курица и макаронный салат?

— Скорее, сбитая на дороге дичь, – усмехнулся он.

Я скривилась.

— Тогда с итальянской.

— Так и знал. Ты всегда любила пасту и сыр.

— А кто их не любит? – пожала плечами я.

Вечер оказался приятным. Мы вспоминали школьные годы, смеялись над нашими сомнительными нарядами и хлопали однокласснице Бетси, когда та победила в конкурсе соуса из сыра и сладкого перца. А еще объелись потрясающими десертами – от лаймового чизкейка до пахлавы и бананового пудинга.

— Кажется, в меня больше ни кусочка не влезет, – сказала я, когда Рид провожал меня до двери.

Он вздохнул и похлопал себя по животу.

— Я думал побегать по твоей лестнице вверх-вниз, прежде чем ехать домой.