Книга Тёмные очки, страница 48 – Джон Диксон Карр

— Не буду, дорогая, я этого не отрицаю.

— А дядя Маркус говорил только один раз. Это было как раз после того, как тип в цилиндре поставил на стол саквояж и перешел к правому краю стола. Дядя Маркус сказал: «Вы снова проделали то же, что сделали раньше. Что еще вы собираетесь предпринять?»

Хардинг кивнул:

— Совершенно верно. «Вы повторили то, что сделали раньше. Что вы будете делать дальше?» Во всяком случае, что-то в этом духе. Я не могу ручаться, что было именно в этом порядке.

— И больше ничего не говорилось? – настаивал Эллиот.

— Абсолютно ничего.

— Я не согласен, – заявил профессор Ингрем.

— Черт вас побери! – Голос Марджори напоминал скорее визг. Она вскочила на ноги. Эллиот был удивлен, даже потрясен тем, до какой степени может измениться это почти викторианское лицо. – Будьте вы трижды прокляты!

— Марджори! – воскликнул Хардинг. Потом он закашлялся и стал делать какие-то неловкие жесты в сторону Эллиота, как это делают взрослые люди, когда строят смешные рожи, желая отвлечь внимание ребенка.

— Стоит ли так расстраиваться, моя дорогая, – ласково обратился к ней профессор Ингрем. – Я только стараюсь помочь, вы же знаете.

Несколько скверных минут Марджори пребывала в нерешительности, потом глаза ее наполнились слезами, а вспыхнувший на щеках румянец вернул ее лицу красоту, которую не портили даже дрожащие губы.

— Из-звините меня, – пробормотала она.

— К примеру говоря, – продолжал профессор Ингрем так, словно ничего не произошло, – нельзя категорически утверждать, что во время представления ничего другого не было сказано. – Он посмотрел на Хардинга. – Ведь говорили, и вам это прекрасно известно.

— Я сказал? – повторил Хардинг.

— Да. Когда вошел доктор Немо, вы подались вперед, чтобы удобнее было снимать, и сказали: «Чш-ш, тихо! Человек-невидимка!» Так, кажется, верно?

Хардинг потер затылок, заросший жесткими черными волосами:

— Да, сэр. Вероятно, я хотел сострить. Но черт возьми, ведь вопрос относится не к этому. Там ведь спрашивается, говорил ли кто-нибудь из участников представления.

— И вы тоже, – продолжал профессор Ингрем, обращаясь к Марджори, – вы тоже что-то сказали или прошептали. Когда Немо давал вашему дяде эту капсулу с касторовым маслом и запрокинул ему голову, чтобы засунуть ее в горло, вы вскрикнули или что-то прошептали, словно протестуя. Помните, что это было? «Не надо! Не надо!» Сказано было тихо, но достаточно отчетливо.

— Не помню, чтобы я что-нибудь говорила, – сказала Марджори, прищурившись. – Но что, если бы и сказала?

Тон профессора сделался более спокойным:

— Я просто подготавливаю вас к очередной атаке инспектора Эллиота. Я уже давно пытался вам сказать: он подозревает, что один из нас троих за две минуты, что был погашен свет, мог выскользнуть из комнаты и убить вашего дядюшку. Так вот, я имею полную возможность поклясться, что я видел и слышал вас обоих в течение всего того времени, что Немо находился на сцене. Могу поклясться, что вы не выходили из комнаты. Если вы располагаете возможностью сделать то же самое в отношении меня, все мы, все трое, имеем тройное алиби, которое не в силах опровергнуть весь Скотленд-Ярд, как бы он ни старался. Располагаете вы такой возможностью? Что вы на это скажете?

Эллиот собрал все свои силы. Он понимал, что в следующие несколько минут расследование достигнет критической точки.