Книга Невеста была в черном. Черный занавес, страница 31 – Корнелл Вулрич

— Не знаю, разве что… разве… – Он вспомнил слова жены. – Маргарет меня предупредила, что он начал привирать. Может, причина в этом. – Он придал голосу больше авторитетности на потребу публике. – Послушайте, молодой человек…

Мисс Бейкер подала ему очаровательный, едва заметный жест веками, нечто вроде извиняющегося всполоха.

— Давайте я, мы с ним разберемся, – выдохнула она. – Я к ним привычна. – По ней было видно, что она человек с бесконечным запасом терпения к детям и ни при каких обстоятельствах не потеряла бы самообладание. Она вкрадчиво приблизила к нему лицо: – Что стряслось, Куки, ты меня больше не знаешь? А я-то тебя знаю.

Куки ничего не сказал.

— Подожди, у меня, кажется, кое-что есть. – Она открыла большую сумку, вытащила сложенный лист бумаги. Раскрывшись, лист открыл отпечатанный контурный рисунок, раскрашенный от руки пастельными карандашами. Цвет не особенно точно следовал направляющим линиям, но в нем чувствовалась большая воля.

Куки поглядел на рисунок без очевидных признаков гордости свершением.

— Ты что, не помнишь, как для меня раскрашивал этим утром – и как я сказала тебе, что у тебя отлично получилось? Помнишь, как ты золотую звездочку получил?

Это показалось знакомой информацией по меньшей мере ушам Морана, если не его чада. Сколько раз ему приходилось внимать по возвращении вечером домой снизу вверх озвучиваемым хорошим новостям:

— Мне золотую звездочку дали!

— Вы мисс Бейкер? – настороженно уступил Куки.

— Вот! – она потрепала мочку его уха. – Я, бог тебя храни! Сам знаешь.

— Тогда почему вы не похожи на нее?

Она весело улыбнулась Морану.

— Думаю, дело в очках. Он привык видеть меня на занятиях в роговых очках. А сегодня я пришла без них. Вот вам тонкости детской психологии. Он привык видеть меня в детсадике, но не дома. Мне здесь места нет. А потому… – она развела руками, – я уже не тот человек.

Моран про себя восхищался ее научно выверенной тактикой в отношении ребенка и серьезными познаниями, на которых та явно основывалась. Как сильно это отличалось от иррационального, эмоционального подхода Маргарет.

Мисс Бейкер поднялась, видимо полагая, что нет нужды долго настаивать на спорном моменте с сопротивляющимся ребенком; лучше потихоньку, постепенно склонять его на свою сторону. Он от Маргарет слышал, что именно так работали с детьми в садике.

— Он уже через пять минут забудет о том, что отказывался меня узнавать, – сами увидите, – шепотом пообещала она, просияв.

— Видимо, надо в точности знать, как вести себя с детьми? – предположил он, все еще находясь под сильным впечатлением.

— Это отдельные маленькие люди с собственными правами, это не наполовину сформировавшиеся недоросли. Мы уже отказались от ошибочных старомодных взглядов. – Она сняла шляпку и жакет, направляясь в разоренную кухню. – А теперь давайте я посмотрю, чем могу здесь быть в помощь. Что я могу для вас сделать, мистер Моран?

— О, обо мне не беспокойтесь, – сказал он с преувеличенной жертвенностью. – Я потом загляну в закусочную…

— Чепуха, ни к чему эти любезности, я вам мигом что-нибудь приготовлю. А вы передохните, почитайте вечернюю газету – вижу по тому, как она сложена, что у вас до нее еще руки не дошли, – и забудьте обо всем, представьте, что ваша жена на месте и за всем присматривает.