Книга Чай со смертью, страница 12 – Элиот Локсли

Джейн замерла не дыша. «Сестра… горничная… кража… самоубийство». Обрывки слухов, ходивших по городу, складывались в четкую ужасающую картину. Старуха Мэри, разносчица газет, сегодня обмолвилась, что сестра почтальона утонула несколько лет назад весной. Сакура цветет в апреле-мае, и, если ее начали присылать с зимы, значит, неизвестный отправитель заготовил ее почти год назад.

— Вашу сестру звали Эмили? – тихо спросила Джейн, вспомнив историю, которую Мэри рассказала ей на ухо.

Гримм смотрел на мисс Баррет с немым страданием, а в его глазах стояли слезы. Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

— Расскажите мне, – осторожно попросила Джейн. – Возможно, это связано с тем, что случилось.

Юноша аккуратно убрал конверт с цветками в карман, но одну веточку машинально продолжал вертеть между пальцами, пока в ходе своего рассказа инстинктивно не положил на стол. Его повествование было обрывистым, полным боли и гнева, которые он годами носил в себе. Юная, веселая и беззаботная Эмили тогда устроилась горничной к мистеру Хауэллу. Она восхищалась его коллекциями, и он, казалось, был к ней благосклонен, пока однажды у него не пропала старинная брошь в виде ветви сакуры. Антиквар, не задумываясь, обвинил в краже девушку. Он устроил скандал на весь квартал: кричал, что вышвырнет ее вон и оставит такое пятно на репутации, что она не сможет найти работу в городе.

— Ее нашли два дня спустя, – голос Артура сорвался на шепот, – в речке за старым мельничным колесом. Она не смогла пережить позор. А брошь вернулась к Хауэллу через неделю. Он отнес ее к ювелиру на чистку вместе с другими вещами и просто забыл об этом. Забыл! Из-за его рассеянности моя сестра…

Джейн слушала, и вдруг ее осенило. Она вспомнила запись из дневника тетушки, который читала вчера вечером. Агата писала, что Хауэлл доверял чистку своих драгоценностей только специалисту из Лондона. Почему же тогда брошь оказалась у местного мастера? Может, это была вовсе не забывчивость?

Артур не смог договорить, слезы, наконец, покатились по его щекам, но он, стыдясь своей слабости, яростно смахнул их.

— Мы уехали из города, родители не смогли здесь оставаться. А я вернулся полгода назад и устроился на почту. Я хотел, чтобы он не забывал, чтобы он каждую неделю вспоминал, что натворил. Это я подбрасывал те конверты. Отправлял их сам с другого конца города и не вызывал подозрений. Я хотел, чтобы он мучился!

Гримм кричал, его тело сотрясали рыдания, в которых смешались горе и бессильная ярость. И в этот момент Джейн поняла, что видит перед собой не убийцу, а сломленного человека, который годами носил в себе эту боль. Она сопоставляла факты: он изощренно давил на совесть. Убийство с помощью яда требовало другого склада ума – хладнокровного и расчетливого.

Джейн сидела ошеломленная. Перед ней был измученный скорбью брат, чья месть свелась к безмолвным, но едким уколам. Мотив для убийства у него был, пожалуй, сильнее, чем у других. Но…

— Мистер Гримм, – тихо сказала она, когда его рыдания немного утихли, – а книга? Та книга в коробке? Вы ее доставляли?

Он поднял на Джейн заплаканное лицо и с искренним недоумением покачал головой.

— Нет. То есть, да, я ее вручил, но это была обычная бандероль из Лондона от мистера Старка. Я даже не смотрел, что внутри, просто сделал свою работу, клянусь вам. Да, я ненавидел его и хотел, чтобы он страдал! Но убить… – он содрогнулся. – Нет, я не способен на такое, даже ради мести за сестру.