Онлайн книга «Странные картинки»
|
Так ли это? Разве люди способны рисовать только то, что видят перед своими глазами? Обычные люди – наверное, да. Но Миура двадцать лет проработал учителем ИЗО, он, можно сказать, был профессиональным художником. К тому же он очень любил этот пейзаж и много раз поднимался на гору К, чтобы его зарисовать. Неужто ему не под силу было изобразить его по памяти? Но… Даже если допустить, что Миура ровно так и сделал, зачем ему это понадобилось? Почему последние минуты жизни он потратил на то, чтобы нарисовать пейзаж, который даже не видел перед собой? Над ухом Иваты снова зазвучал голос: — Ты угрожал нашему счастью… Нашему?.. — Ты мог помешать нам с Такэси… Такэси… Ивата узнал это имя. Так звали единственного сына Миуры. — Я должна убить тебя. Вдруг женщина дотронулась до губ Иваты. И с силой принялась раздвигать его челюсти. — Вот… Покушай… Что-то потекло ему в рот. Какая-то густая, липкая жижа. Ее вкус почему-то показался Ивате знакомым… Это был вкус одновременно… тефтелей, овощной темпуры и риса. Ему в рот заталкивали пюре из содержимого премиального бэнто. «Она что… Не может быть…» Ивата ни за что не должен это глотать. Он пытался выплюнуть жижу, но женщина рукой зажала ему рот. — Ну… Ешь! Сомнений не осталось: Женщина собиралась убить его таким же способом, как Миуру. — Если не начнешь есть, то умрешь! Второй рукой женщина зажала Ивате нос. Если он не сможет дышать ни ртом, ни носом, то задохнется. Ивата попытался стряхнуть с себя женщину, но чем больше усилий он прилагал, там сильнее она сдавливала его нос и рот. Ивата упорно не проглатывал пюре, но время шло, и терпеть становилось все сложнее. Через минуту он почувствовал, что уже на пределе. Голова раскалывалась. Каждая клеточка тела отчаянно требовала кислорода. Тогда женщина прошипела: — Глотай, и я дам тебе подышать. «Не сметь!» – приказал мозг, но тело ослушалось. Горло наперекор воле Иваты проглотило пюре. Жижа протекла по пищеводу и оказалась в желудке. Женщина отпустила руки. Ивата жадно глотал воздух. И в следующее мгновение ему снова зажали нос и залили в рот новую порцию жижи. Ее Ивата проглотил, почти не сопротивляясь. Но это не значит, что он сдался. Он решил на время подчиниться женщине, перевести дух, восстановить силы и при первом удобном случае бежать. Женщина не могла соперничать с ним, мужчиной, по физической силе. А значит, у него оставалась надежда на спасение. Видимо, женщина догадалась, о чем думал Ивата, – она взяла в руку камень и ударила прямо ему в глаза. Голову прорезала невыносимая боль, все вокруг залило красным. Зрение постепенно угасало. Ивата заморгал. Он чувствовал, как кровь вытекает из глаз и струится по щекам. Его положение становилось все более отчаянным: он не мог пошевелиться и больше ничего не видел. Однако Ивата по-прежнему не сдавался. Он все еще надеялся сбежать. Надеялся найти выход. Но вместе с тем отдавал себе отчет: на случай, если его убьют, он, как журналист, обязан оставить после себя сообщение. Внутри спального мешка Ивата начал яростно, до боли, дергать запястьями, пока ему наконец не удалось достать из кармана чек и карандаш. Первым делом он в несколько раз сложил бумажку, затем, ориентируясь на ощупь по линиям сгиба, принялся медленно выводить очертания горной гряды. Ивата сомневался, что у него получится такой же аккуратный рисунок, как у Миуры. Несмотря на это, он все равно должен его сделать, чтобы намекнуть на личность убийцы тому, кто найдет этот клочок бумаги… |