Книга Семь сувениров, страница 36 – Светлана Еремеева

— И как вы думаете, кого он не хотел выдавать?

Василиса отрицательно покачала головой:

— Я не знаю…

Она молча смотрела на него. За окном слышались громкие крики чаек. На губах Василисы стала проступать едва заметная улыбка.

— Вам легче?

— Да. Немного. Нужно поехать на телевидение. А вы? Вы сейчас куда? Я вас подброшу.

— Да не нужно. Я в университет.

— Ничего. Это рядом. Отвезу вас и вернусь на Петроградку.

— Ну хорошо.

Когда они спустились вниз, было уже около двенадцати. День был пасмурный. Накрапывал дождь. Николай думал о коте, который ждал его дома. Он остался и без ужина, и без завтрака. Но делать было нечего. Необходимо было дать срочные задания помощникам, сделать важные звонки и запросы.

Все начинало проясняться. Завеса словно бы приоткрывалась. И то, что он видел теперь, было совсем не таким, как он ожидал в начале своего пути. Образ честного, смелого, бескомпромиссного писателя, этакого бунтаря конца 1980-х начинал вибрировать, искажаться. За маской искателя правды и разоблачителя человеческих пороков, возможно, стоял такой же грешник, как и те, которых он (вероятно, не без основания) обвинял в преступлениях перед человечеством. Он так же, как и те, кого он старался уколоть, предавал, оговаривал, подвергал опасности, возможно, причинял физическую боль. Или это было лишь чьей-то чудовищной инсинуацией? Клеветой? И он страдал за чужой грех?..

Краснов понял, что Волков был не тем, за кого его принимали (и его фанаты, и его враги). Ему предстояло найти настоящего Волкова. Познакомиться с ним и понять, что со всеми этими новыми знаниями делать дальше. Кроме того, самым кровоточащим, отталкивающим в этом расследовании было то, что при ближайшем рассмотрении фигуры Волкова (а помимо Волкова и всех тех, с кем он был связан) в сознании Краснова рефлекторно начинали всплывать давно вытесненные его памятью факты из его собственной биографии. Вспыхивали события конца 1980-х – начала 1990-х годов. И эти воспоминания причиняли нестерпимую боль. Эту боль было не унять. Она сопровождала процесс поиска. И чем дальше он продвигался, тем нестерпимее она становилась.

На телевидении Краснов встретился с членами своей съемочной группы и поручил им подробно разузнать о личности Андрея Огнева. По какой статье он был обвинен? В какой колонии отбывал наказание? Куда отправился после колонии? В каком году и от чего умер? Николая интересовало все: от раннего детства до последнего дня его жизни.

Помощник Николая Артем Абрамов сообщил, что с факультета журналистики пришло письмо с просьбой принять в команду студента-практиканта. Николай бросил взгляд на письмо, быстро пробежал глазами по строчкам и нехотя оставил внизу страницы свою подпись.

— Ты же знаешь, как я не люблю новых людей! – фыркнул он, когда остальные члены команды удалились с поручениями. – Тем более какой-то неопытный студент. И фильм на этот раз такой сложный. Вы все привыкли к моим методам. Не удивляетесь, когда я пропадаю на неделю-другую. А тут опять нужно будет все разъяснять, пояснять.

— Николай, за него очень просят, – вкрадчиво сказал Артем. – Говорят, он толковый. Сын одного репортера из Москвы. Ну, послушай, пробудет месяц у нас. Не понравится, раньше выпроводим.

— Ну ладно, – согласился Николай, откинувшись к спинке кресла и потирая рукой все стремительнее набухающую на затылке шишку.