Книга Семь сувениров, страница 22 – Светлана Еремеева

— Ну так пусть и он это поймет. Только сам.

Василиса немного успокоилась и с интересом посмотрела на Николая.

— Ладно. А как ваши успехи? – спросила она.

— Действительно… Какие-то успехи или подвижки точно появились. Спасибо, что позволили поработать в квартире отца. Это мне очень помогает. Вечером я опять отправлюсь туда.

— Хорошо.

— У меня есть пара вопросов.

— Да. Я вас слушаю.

— Я натолкнулся там на несколько интересных писем.

Василиса переменилась в лице, стала сосредоточенной, но старалась не выдавать эмоций.

— О каких письмах идет речь?

— О письмах вашего дедушки и дяди Константина.

Она опустила глаза:

— Понимаю… Вы хотите знать, кто такие Веселов, Леонидов и Пугачев?

— Про Пугачева я уже все узнал. Один из комиссаров по культуре, председатель Комиссии по искусству Ленинграда в 1936–1937 годах. Расстрелян в 1938 году.

Василиса сдвинула брови и мрачно посмотрела на Краснова.

— Говорите как есть, – сказала она. – Не расстрелян в 1938 году, а расстрелян по доносу моего деда Семена Волкова.

— Да.

— Вы думаете, Пугачев один в этом списке?

— Не знаю.

— Зато я знаю. Я много чего знаю. Говорить об этом очень тяжело. Все это лежит на мне. На Игоре… Будет лежать на его детях… Они думали, что сносят старую жизнь и строят новую. Нет. Они сносили мою жизнь. Жизнь Игоря. Даже вашу жизнь, Николай… Жизнь будущих поколений. Все эти церкви, на которые охотился мой дед, напоминают души, белые прозрачные души ушедших в небытие людей, чьи судьбы были решены благодаря вот таким письмам.

— Нет. Это была система, Василиса. Система, созданная Сталиным, Берией.

— Система?.. – Она подняла взгляд. – В которой почти каждый становился предателем друг друга? Разве Сталин написал эту анонимку? Или это Хрущев в 1960 году писал письма в комитет партии с просьбой заняться судьбой аспиранта Веселова?

— Так в том-то и суть, что, если бы не было Сталина, не было бы и этих писем.

— Чушь! До революции подобные письма писали в царскую охранку, до этого подобные письма доставляли в императорскую канцелярию. Подобные доносы, записанные клинописью на глиняных дощечках, хранятся в архивах библиотеки Ашшурбанипала в Британском музее. Во всех странах, во все времена были те, кто писал подобные письма. Их писали люди, обычные люди. Достойные члены общества, уважаемые всеми. С виду добрые и простые. Система доносов и сейчас приветствуется в Европе, Америке, Китае, да и в нашей стране… И те, кому нужно, используют это в целях устранения других людей – в буквальном или переносном смысле этого слова.

— Вам не кажется, что вы чересчур обобщаете? – спросил Краснов.

— Обобщаю? Нет. – Василиса резко замотала головой. – Мне не кажется. Я ничего не обобщаю и ничего не преувеличиваю. По сути, подобные письма, записки, звонки, имейлы – те же убийства, только пишут их те, кто не способен взять в руки оружие или боится быть рано или поздно обнаруженным.

Краснов пожал плечами и пристально посмотрел на Василису. Возможно, она была права. В его голову подобные мысли приходили неоднократно, но он отгонял их. Проще было думать, что тогда существовала система и все были рабами этой системы… А все – значит, по сути, никто не был виноват в том, что писал доносы… И зачастую вовсе не по политическим причинам, а чтобы свести счеты с личным врагом. Главное – опередить, чтобы твой враг не написал донос раньше, чем ты.