Онлайн книга «Семь сувениров»
|
Николай протянул фотографии Шахову: — У меня тоже сохранились фотографии нашего класса. Только… Боюсь, мы не были так дружны. — Понимаю, – сказал Шахов. – Ваше поколение было совсем другим. Вы же учились в школе в восьмидесятые? — Да. — О… Это совсем другие люди. Совсем другие. Почти уже новые, по ту сторону 1991 года. Хотя и родились еще там… — А вы делите людей на эту сторону (для вас до 1991-го) и на ту? — Да. Конечно. — И что вы думаете о новом времени? Шахов пристально посмотрел на Николая, сощурился и громко фыркнул: — Что я думаю? — Да. — Я думаю, что это время не для меня. Не для таких, как я. Мое время прошло. — Так всегда было. Люди одного поколения не понимали другое. — Нет, Николай. Теперь все не совсем так, как раньше. — Что вы имеете в виду? — А бог его знает. Все неуловимо. Я могу лишь судить по своему опыту, по своей профессии… Я всю жизнь ловил убийц. В основном серийных убийц. Такое видел за свою жизнь, что другой не выдержал бы. Но изменения, которые происходят с обществом, настолько глубинные, что даже убийц того времени я бы назвал людьми, может быть, в чем-то близкими к зверю… Но эти новые убийцы – они ближе к чему-то иному… — К чему именно? — К чему-то искусственному. В них как будто душу заменили на какой-то механизм или на микросхему. В них совсем нет того, что еще не так давно было в человеке. Нет того, что мы привыкли называть «душой»… Нет эмоций. Нет переживаний. Они похожи на роботов, на героев компьютерных игр, которые просто ходят и убивают. Они должны убить, потому что так запрограммировано. Если они не убьют, значит, проиграют. Не убить для них – конец жизни, я имею в виду, короткой жизни, как в игре. Вспомните Пичушкина. Он испытывал настоящие приступы рвоты, недомогание, когда понимал, что может не закрасить свой пресловутый квадратик, если не уведет свою очередную жертву в лес и не сбросит ее в канализацию. Квадратик – не человек был для него всем. Человек для него – понятие несущественное или не существующее… А на суде… Вспомните, если вы видели… Он прямо говорил, что не раскаивается ни в чем. Фигуркой больше, фигуркой меньше. Какая, мол, разница. Главной для него была его шахматная доска, его поле с квадратиками. Он закрасил одно поле полностью. И уже готовился нарисовать второе. Для него не существует понятия «жизнь человека». Жизнь для него – квест, компьютерная игра. И люди для него – лишь цифровые человечки из этой игры. Николай кивал в ответ. Он в последние недели неоднократно возвращался к образу Пичушкина. Он все не мог уловить, чем же этот убийца поражал его воображение, почему он не давал ему покоя и почему он тоже думал, что Пичушкин и Радкевич так не похожи… А теперь Шахов все ему объяснил. Теперь все сложилось в его голове. Теперь все встало на свои места. Радкевич был человеком сражающимся, но побежденным зверем. Пичушкин же стал человеком, побежденным компьютером. Да… Человек стоял перед новым вызовом. Если человек старого, уходящего мира преодолел в себе зверя, то этот новый человек, эти новые поколения – Игорь, Вера, Артур, Даниил, – всем им еще предстояло сразиться с машиной и компьютером. Либо подчинить себе этого сложного титана, либо подчиниться ему и перестать быть именно человеком. Стать частью чего-то, что, по своей сути, свойственно человеку, но душа, уводящая человека от его механической сути, пока еще сопротивляется. |